Больше недели он мучился от нехороших предчувствий, голодными собаками начавших грызть его аккурат после завершения последнего разговора с княжной. Её Светлость, смотрящая на строптивого ученика с другой стороны экрана, выглядела уставшей и несколько, выражаясь эзоповым языком, потасканной. Впрочем, положа руку на сердце, эзоповость выражалась не следами аморального поведения и разнузданного кутежа, а помятостью, характерной для бесчисленных и выматывающих забегов по различным чиновничьим кабинетам. А так как в нашем случае над головой княжны количество жердей государственного курятника по пальцам одной руки пересчитать было можно, даже пары-тройки хватит, то «заклёвывали» её «наседки» изрядного веса и положения. Видимо небо над головой Натальи Андреевны давно не имело возможности похвастать ясным солнцем и безбрежной синевой — затягивало его и затягивало изрядно. Владимир также на собственной шкуре чувствовал, как сгущаются над ним тучи. После небольшого периода спокойствия возобновилось давление губернатора, за ним и, по-видимому, с его подачи начала изгаляться чиновничья братия, из месяца в месяц задиравшая медицинскому центру суммы платежей за коммунальные услуги. Параллельно с коммунальщиками активизировались различные надзорные органы начиная от налоговиков-фискальщиков, заканчивая санитарно-эпидемиологическим надзором и комиссиями от губернского минздрава. То олень трясёт папкой с гербовыми бумаги и выписывает предписание, то тюлень.
Огнёв видел корень проблемы и откуда ноги растут тоже догадывался, тем более княжна в последнем разговоре иносказательно обмолвилась, что её «оттирают от источника» с подачи того, против кого она не пляшет, а взывания к логике и здравому смыслу в случае Огнёва не помогли. Видимо те, кто выше княжны по положению, наплевав на все препоны, не мытьём так катаньем решили прибрать «актив» к рукам. Благо наставница и ученик беседовали по зашифрованному каналу, и Вяземская вновь приподняла завесу интриг, намекнув о желающих выкупить долю Огнёва в медицинском центре. Мол, это единственное, чем она может помочь в сложившейся ситуации. Ясно-понятно, что таинственный «инвестор» откликается на имя с большой буквы «Н». Деньги переведут в тот же момент, как совладелец решится на продажу, а грамотный юрист-стряпчий обеспечит юридическую чистоту хоть задним числом. В целом разговор получился скомканный, но переполненный намёками, из которых Владимир выцепил для себя главный — завуалированный совет как можно быстрее забирать сестру из Москвы.
Даже самому тупому валенку было понятно, что в СИБ решили играть ва-банк, ударив по слабому месту молодого человека, абсолютно не понимающего мягких намёков, а Владимир небезосновательно тешил себя, что он умнее валенка. Что ж, этот намёк он понял, под прикрытием приближающихся рождественских каникул отправив Джу и Анну в Харбин и убрав на сайте запись больных на праздничные дни. Взвесив все за и против, долю в медцентре он также втихомолку продал, зарегистрировав и проведя сделку через московского стряпчего, который, вот голова садовая, «забыл» направить бумаги в Н-ск в положенный срок, оттянув передачу на максимально возможную по закону дату. Подготовив почву, тщательно проинструктировав близких и разделавшись с прочими делами в Н-ске, Владимир, собирая на спину проклятия, к неудовольствию целого сонма жаждущих и больных, полетел в Москву на очередную, никому не нужную конференцию по народной медицине.
Как он и подозревал, в Первопрестольной также оказалось не всё гладко. Одарив зевающую из-за ранней побудки сестрёнку «деревенскими» разносолами, захолустный гость принялся внимать столичным новостям, в которых проскальзывала настороженность Вики. Нет, в учёбе у сестры было всё в порядке, сессию она сдала досрочно и планировала вылететь в Милан, оставшись в России из-за непонятного форс-мажора агентства, о котором ей сообщили буквально за пару часов до самолёта. Съёмки сорвались, но это полбеды. С месяц назад вокруг сестры начали виться нахальные молодые люди, с упорством, достойным лучшего применения, набивающиеся к ней в друзья и чуть ли не в женихи. Если бы не Вова — молодой человек, с которым она тренируется в зале, она бы не знала, как отбиться от нахальных проходимцев. На вопрос, давно ли оный тёзка любимого брата посещает зал, Вика наморщила лоб и отмотала ленту событий на два месяца назад.
— Так-так, значит Вову к тебе подвели ближе к концу октября, — под нос себе пробубнил Огнёв. — Тонко работают. По срокам всё сходится. И как тебе молодой человек? И почему я о нём не знаю?