— А камеры на переходах между корпусами и во внутреннем дворе работают? — оживился полицейский.
— Работают, — ответила Блиновская вместо завхоза. — Все копии записей мы вам предоставим, может быть, ваши специалисты заметят что-то, что мы пропустили. Я уже отдала соответствующее распоряжение.
Полицейский кивнул, сделав пометку в личном блокноте. Пышноусый капитан из хозяйства «Ведьмы» отрицательно повёл подбородком.
Опрос продолжался ещё минут десять, пока Лидию Артемьевну не выдоили досуха. Проводив изрядно взопревшую женщину, оперативник пригласил в кабинет бригадира подрядчиков…
— Да сделайте уже что-нибудь! — заламывая руки, с надрывом в голосе прокричала княгиня Гагарина, одновременно обращаясь к помощнице Натальи Вяземской и самой княжне.
— Оля, сядь! Не истери! — Наталья грубо осадила княгиню. — Сядь, я сказала!
Звуковой волной мать Насти вколотило в близстоящее кресло, рядом с которым на мягком диванчике разместилась Её Величество.
Бросив на княжну осуждающий взгляд, императрица предпочла запереть гнев и раздражение в себе. С княжной она потом переговорит тат-а-тет, не опускаясь до пошлой грубости. Генеральше в юбке позволены грубость и крепкое словцо, но никак не ей.
— Варвара Михайловна? — мягко обратилась Наталья к молодой женщине, водящей узкой ухоженной ладонью с изящным маникюром на пальцах над фотографией улыбающейся девушки.
— Нет, я не могу пробиться, — хрипло, чуть ли не мужским басом ответила та.
— Что-то серьёзное, Варвара Михайловна? — стрельнув взглядом в сторону императрицы и княгини Гагариной, Наталья свела брови вместе.
— Серьёзнее не бывает, — экстрасенс осторожно отодвинула фотографию от себя. — Будь я на месте девушки или её родителей, я бы радовалась подобной защите. Кто-то сильно постарался, защитив её от проклятий, сглазов и порч, заодно на корню обрубив возможность проследить за самой хозяйкой с помощью экстрасенсорики. Я даже пытаться не стану, боюсь.
Обернувшись на Её Величество, княжна несколько секунд вела с тою молчаливый диалог. Головы женщин одновременно посетили мысли-близнецы о личности того, кто мог постараться с защитой Анастасии от потустороннего вмешательства, но осев на извилинах, во внешний мир мысли не вышли.
— Боишься, Варвара? — перестав насиловать собственный мозг, княжна вернула внимание к подчинённой.
— В обратку такое может прилететь, Ваше сиятельство, что не откачают. Защиту ставил настоящий монстр. Простите Ваше сиятельство, я не враг сама себе.
— Понятно, — Наталья машинально потёрла ладони друг о друга будто озябла, — спасибо, Варвара Михайловна, подождите меня внизу. Вас проводят.
По-мужски обозначив поклон, женщина вышла. Исполнять книксен или реверанс в присутствии Её Величества не позволял брючный костюм, в котором они бы выглядели комично и нелепо.
— Цирк шапито, — потушив очередную сигарету в переполненной окурками пепельнице на подоконнике, сплюнул глава семейства, до того мрачно смоливший сигареты одну за другой, от чего под потолком висело сизое облачко табачного дыма несмотря на настежь открытое окно, смотрящее во внутренний двор особняка. — Вы совсем с этой мистикой рехнулись. Весь мир с дуба рухнул! Как пить дать, твой щенок, с которым ты носишься как писаной торбой, постарался. Жаль, что узкоглазые его не добили.
— Что ты сказал? Повтори!
Никто не понял, как княжна оказалась рядом с Михаилом Гагариным. Только что она стояла около стола с фотографией, лежащей на красного дерева столешнице — миг, она около князя.
— Мишенька и Олечка, вы мне ничего не хотите рассказать? — ядовитой гадиной, обнажившей клыки, прошипела княжна. — Откуда ты, мальчик мой, владеешь секретной информацией? Дай догадаюсь, ты специально проболтался при дочери, чтобы сделать ей очередное внушение, так? А Олечка тебе подыграла. Она всегда тебе подыгрывает. Так, я тебя спрашиваю?!