Горин развёл руки в стороны. Слова были лишними.
— А позвонить? А, ну, да, сорри, глупость сморозил, — вспомнив об отключенном терминале, ненатурально повинился Владимир. — А что спецслужбы, полиция там или СИБ?
— Землю роют рогами и копытами.
— Не удивлён. Копытить они умеют, ведь мозгов на иное не хватает. Понятно теперь, почему в Казаковке скоро плюнуть нельзя будет без того, чтобы не нарваться на штраф о нарушении государственной безопасности и общественного правопорядка. Константин Андреевич, телефончик не одолжите на позвонить дяде Анастасии или сами ему скажите, что по заверению источника, заслуживающего доверия, с племянницей всё в порядке, насколько это может быть в её ситуации и положении, и что фигурант в моём лице не при делах, так сказать. Всё-таки нос у меня ещё не дорос настолько большим дядям звонить, так что сами. Я не претендую. Лучше одной хитрой тёте звякну.
— «Хитрая тётя» сейчас в процессе перелёта на восток державы и по сему не на связи, но она очень просила снять мистический щит с Анастасии. Она и её подчинённые крайне уповают на твоё понимание и содействие.
— Уповать они могут сколько угодно, могу только дыркой от бублика посодействовать.
— Что так?
— Сейчас я схожу в госпиталь, всё-таки главный врач и пациенты ждут меня, сообщу лично, что им придётся ещё подождать, а потом займусь поисками пропажи по своим каналам.
— Не правильнее ли будет привлечь спецслужбы?
— Может быть и правильнее, — согласился Владимир, — но тогда я имею все шансы не докопаться до первопричин, побудивших Настю на побег.
— Побег? — приподняв брови и склонив голову к правому плечу, спросил Горин. — Не похищение? Абсолютное большинство следователей склоняется к этой версии.
— Буду с вами откровенен, Константин Андреевич, у меня с собой всегда маленькое фото Насти с рунным кругом на обороте. Случись с ней что-нибудь действительно серьёзное я бы знал, поверьте. Побег — это тоже серьёзно, но не смертельно, и я очень хочу лично поговорить со своей девочкой по душам, понять, что заставило её бежать от родителей и воздать, самое главное, виновникам по заслугам. Стоп…, - во взгляде Владимира мелькнуло озарение:
— Стоп, а не потому ли вас заслали, что виновников искать не стоит? Папа и мама… Стоило догадаться. «Большой дядя» опасается, как бы я не начал сокращать поголовье его родственников. И «хитрая тётя» на самолёте быстрее ветра мчится, чтобы кое-кому по зубам не прилетело. Дело приобретает дурной оборот…
Горин напрягся. Лицо Огнёва, расслабленное несколько секунд назад, мгновенно обрело острые хищные черты готового к бою воина, а в глазах парня загорелись опасные огни, не сулящие ничего хорошего.
— Константин Андреевич, надеюсь вам не поставили задачи задержать меня любыми способами?
— Генерал-лейтенант Вяземская не настолько глупа. Не беспокойтесь, вашу сестру и учеников никто пальцем не тронет. Генерал-лейтенант об этом предупредила особо и трижды акцентировала внимание всех привлечённых лиц. Ни ей — никому не нужны проблемы.
— Похвально. Её предусмотрительность радует, только где она была раньше? Ладно — это тема для отдельного разговора и не с вами, Константин Андреевич. Филеров предупредите, не надо им за мной следить, иначе с глазами плохо будет. Сегодня я на мелкие сглазы размениваться не собираюсь. Я серьёзно, без шуток.
— Я так и понял, — кивнул Горин, вынимая из нагрудного кармана мобильный телефон.
— Приятно, что между нами нет недопонимания, — сухо улыбнулся Владимир, аккуратно снимая фотографию Анастасии со стеклянной дверцы шкафа. — Всего хорошего…
Губернатор непроизвольно моргнул и потряс головой. Огнёв, стоявший у шкафа, буквально телепортировался в неизвестном направлении, причём, и Горин готов был покляться на суде, входная дверь дома не скрипела, а окна не открывались. Только сработавшаяся пара наблюдателей, расположившаяся через дорогу с комплексом следящей аппаратуры, в том числе с тепловизором, принялась активно тереть резко заслезившиеся глаза.
Присев на лавку в тенистом сквере, расположенном около Николаевской церкви — старейшего православного прихода в Харбине, Владимир с наслаждением прикладывался к бумажному стаканчику с великолепным кофе, сваренным молодой китайской девчушкой в ближайшем кафе, крепкие молочного цвета зубы безжалостно рвали на части уже второй фаршированный блинчик… Да, голод совсем не тётка, а побегать ему пришлось немало. Впрочем, оставим за рамками повествования подробную историю поездки в Харбин, куда нашего героя направила волховская волшба, остановимся на основных вехах.