— Но? — изогнул бровь Владимир, делая глоток из своей чашки.
— Но мне по-прежнему нужны ваши помощь и содействие.
— Хм-м, — глухо звякнуло блюдце, на которое опустилась фарфоровая чашка с недопитым кофе. — Барон Корф? — сделал предположение Огнёв.
— Барон, — кивнул Горин, подтверждая догадку. — Его неспроста убирают в Москву. Барон имел «неосторожность» — губернатор пальцами показал кавычки, — перехватить все серые нити управления у опального господина Ермолова, но он, как и его не столь успешный предшественник, споткнулся об одну маленькую проблемку. Догадываетесь, какую? — Владимир промолчал. Не бином Ньютона. — Вы, Владимир Сергеевич, просто не представляете степень своего влияния в Н-ской губернии и соседних регионах, а это, на секундочку, один из самых промышленно развитых и густонаселённых регионов Империи. Мне… — Горин звякнул чашкой, — нам крайне необходима ваша помощь там. Пусть она будет неявная, но степень её влияния нельзя недооценивать. Не морщитесь, Владимир Сергеевич, у меня нет причин не доверять анализу и выкладкам аналитиков княжны, очень уж они убедительны, а в свете того, что грядёт лет через десять, я буду хвататься за любую соломинку. Княжна говорила, что вы в курсе нашего невесёлого будущего, поэтому просто и без затей прошу помощи. Да, не буду лукавить, мы с Натальей Андреевной позаботились о вашем восстановлении в университете. Кого надо погладили по холке, а кто заслужил, тому врезали по зубам. СИБ тоже отметилось, помелькав в коридорах власти Н-ской губернии. Вы, кстати, представлены к Ордену Святого Георгия III степени и внеочередному званию. Третья высшая боевая награда снимет множество циркулирующих в Н-ске слухов и вопросов, а в нём вы по-прежнему личность весьма популярная. Причём вашими же стараниями.
— Желтороссию вы тоже оставляете в орбите собственного влияния и здесь вновь прослеживается связь с одним целителем, который будет приезжать под Харбин на летние каникулы. Умно.
Губернатор лишь тускло усмехнулся в ответ. Зачем что-говорить, когда и так всё ясно.
— Да, чуть не забыл, — Горин махнул рукой референтам, занявшим столик в отдалении. Мигом подскочивший помощник губернатора передал ему кожаную папку с застёжкой на «молнии». Подержав канцелярскую принадлежность в руке, Горин положил её на стол и пододвинул к Владимиру. — Здесь документы на Н-ский центр народной медицины. Он ваш. Налоги на землю и недвижимость уплачены на пять лет вперёд. О проверках, ревизиях и контрольных комиссиях не беспокойтесь, руководители данных надзорных органов как раз из рядов тех господ, кто получил по зубам вместе с наказом не смотреть в вашу сторону, если не хотят проблем. Думаю, они вняли. Это было одним из моих условий княжне и директору СИБ. Не смотрите на меня так, я ещё в Москве после аудиенции у императора озаботился этим вопросом. Да-да, я нагло воспользовался плюшками, которые даёт должность Канцлера. Как-то не по-людски, знаете, припасть к источнику благ и не испить из него самую малость.
Не став открывать папку, Владимир отложил её на край стола. Признаться, позиция Горина, с самого начала игравшего в открытую, ему импонировала, даже то, что держалось губернатором в уме, не вызывало отторжений. А в уме наверняка бродили мысли о ветеранских организациях и, вероятно, влияние, оказываемое на криминальный мир. Если Горин вошёл в прямой союз с Вяземской, та не преминула поделиться теневой стороной жизни своего протеже. Или придержала информацию при себе? Сейчас ничего нельзя было сказать наверняка, но сам Владимир, за многие жизни привыкнув видеть во всём прямо-таки исполинский подвох, решил не открывать карты до конца, вместо этого он акцентировался на фразе о присвоении внеочередного звания и награждении:
— Константин Андреевич, вы упоминали присвоение ордена.
— Не упоминал. Говорил прямым текстом.
— Как интересно, значит впереди у нас маячит приём в Кремле и очередная банка с пауками. Чувствую я, есть у вас за душой ещё что-то. Мелкая гадость какая-то, что-то вроде надоедливой мошки, мельтешащей перед глазами, — повёл рукой Владимир.
— Я бы не назвал эту мошку мелкой, — откинулся на стуле губернатор. — Впервые на моей памяти императора называют мошкой. А ждёт вас, Владимир Сергеевич, личная аудиенция, — Горин извлёк из внутреннего кармана пиджака прямоугольную тиснёную карточку. — Прибыла фельдъегерской связью сегодня утром, — пояснил он. — Через десять дней, как раз хватит, чтобы уладить дела здесь.
— Не было печали, — совсем не обрадовался Владимир. — Чувствую я, будут с меня стружку снимать.