— И что она тебе такого тайного и ужасного поведала? — вкрадчиво поинтересовался император, властною рукою возвращая возбуждённую и сверх всякой меры взволнованную супругу на место.
— Ужасного? Пожалуй. Есть кое-что, чего ни в одном отчёте не фигурировало. Ни в одной бумажке нет ни слова о том, что японцы пытали Вику Огнёву.
— Что?
— То! Не перебивай. Наш скромный молодой человек после этого что-то сделал с ними, я имею в виду японцев, что захваченный в плен британский агент трясётся как припадочный при одном упоминании, что его отдадут Огнёву на расправу, а у Виктории и Джу Ли таинственным образом рассосались все шрамы. Даже следов от них не осталось. Чистая младенческая кожа. А ведь последней в грудь всадили нож! Знаешь, я очень рада за Настю и хоть ты дуешься, но они действительно будто созданы друг для друга, да и нам, если не забывать про прагматичный подход, не помешает в друзьях и близких родственниках человек, водящий тесное знакомство или даже стоящий на короткой ноге с потусторонними силами и сущностями. Ты же не станешь отрицать существование мистических явлений?
— Не стану, — буркнул император, которому не единожды представляли неопровержимые доказательства существования оных явлений. — И что ты предлагаешь? Договаривай уже.
— Не мешай им и Наташе. Поверь, она знает, что делает, а ты и наш сын лет через десять получите лояльного, а то и верного царской семье будущего главу ведьм и знахарей или сильнейшего целителя.
— Семье или Империи?
— Последнее целиком и полностью зависит от тебя, дорогой. Приложи усилия и добейся результата. Спросишь какого — такого, чтобы в голове этого мальчика между Империей и нашей семьёй стоял знак равенства. Пойми, Наталья не вечна, о чём она с упорством, достойным лучшего применения, пытается донести до твой бестолковки, а ты упорно от неё отбиваешься. Или тебе плевать, какое наследство достанется нашему сыну и достанется ли, вообще…
— Ох, кукушечка моя ночная, красиво кукуешь, — император пресёк попытку высвободиться. — Не дуйся, душа моя, всё я понимаю, даже твоё беспокойное щебетанье. Спасибо, Моё Солнышко, за беспокойство и тревогу, только позволь мне самому решать. Тут напортачить проще, чем два пальца об асфальт. Нового Гришку Распутина нам не потянуть. Эх, Наташину энергию бы да в мирное русло. Она с большого ума или с неразумной дури взбаламутила нашу трясину — всё болото пузырями идёт, да так, что как бы вонючей жижей всех не забрызгало. Отмывайся потом. Оттирай вонючие разводы.
— А тебе не плевать ли? — плотоядно оскалилась императрица. — Ты априори в белом! Отдай эту ожиревшую квакающую живность вместе с вонючими кочками на расправу новой опричнице вместе с её юным протеже на подхвате или не мешай ей самостоятельно расправляться с «доброжелателями», поверь, она в этом дока каких поискать, а сам тем временем рыбку вылавливай. По-родственному, так сказать. Тем более это будет со всех сторон выглядеть логично. Близкая подруга детства и юности, едва не ставшая императрицей, воспитывает преемника, который связан с царской семьёй близкими родственными узами. Попробуй, найди изъян в моих умозаключениях. Вот и остальные тоже не найдут, а они будут искать. С лупой и микроскопом полезут, всю болотную тину перевернут. Тут главное держать чётко выверенную дистанцию и подавать блюдо гомеопатическими дозами и под правильным соусом, чтобы заранее не распугать публику перед тем, как прихлопнуть зарвавшихся и продавшихся заграничным купцам.
— Какая ты у меня кровожадная, оказывается, — рассмеялся император, прикусив жену за мочку уха. — Львица на охоте! Драконица из пещеры, сейчас как выскочу, как вылечу — всех спалю, одна останусь!
— Смейся, смейся, — ногти с безупречным модным маникюром чувствительно впились в мужскую грудь. — Я такая! Ты главное к папаше новообретённого родственника эмиссара заслать не забудь, предупреди болезного, что кончилась его вольница, иначе пусть пеняет на себя. Не дай бог хоть капля криминального дерьма упадёт на твою безупречную репутацию, ты его в этой капле и утопишь.