— Обязательно зашлю, СИБ ещё вчера получила указание. Солнышко, выключи свет.
— А ты меня стесняешься? — острые ноготки прочертили дорожки от правого плеча к левому. — Или боишься, что кто-то подсмотрит?
Император ничего не ответил, предпочтя запечатать рот супруги поцелуем…
— Катенька! — отворив перед дорогими гостями дверь пошире, во всю мощь лёгких гаркнул Матвей Панкратович в глубь квартиры. — Смотри, кто к нам пожаловал!
— Дядя Матвей! — повиснув на шее бывшего городового, едва ли не громче старого казака, заверещала Вика, целуя седого дамского угодника в запунцовевшую щёку.
— Володенька! — всплеснула руками выплывшая из гостиной Екатерина Сергеевна. — Викулечка! Ох, божечки, да как же это так, Матвей, да не стойте вы на пороге!
Чувствуя себя дома и улыбнувшись во все тридцать два, Владимир скрыл женщину в медвежьих объятиях.
— Что же вы, как же так, что же вы стоите, проходите в дом, — невпопад протараторила хозяйка, оторвавшись от Владимира и смахнув выступившие на глазах слёзы счастья. Екатерина Сергеевна хотела было перекинуться с лобызаниями на Вику, по-прежнему висящую на Матвее Панкратовиче, но Владимир отступил в сторону, пропуская в квартиру ещё одну гостью.
— Матвей Панкратович, Екатерина Сергеевна, — привлёк внимание хозяев Владимир, — позвольте представить вам Анастасию…
— Да знаем мы Настюшу, — добродушным басом бахнул в пышные усы Матвей Панкратович.
— …Огнёву, мою супругу перед всеми богами, — закончил Владимир под аккомпанемент потрясённого молчания и расширяющихся глаз хозяйки, до сознания которой постепенно доходила потрясающая новость.
— Э-э-э!
Под тонкий, какой-то ультразвуковой оглушающий визг, женский вихрь смёл Анастасию и Викторию и скрылся где-то в глубине квартиры.
— Кхе, — крякнул Панкратович, — Кхе, это надолго, можешь мне поверить. Замучает Катерина твою зазнобу. Может мы того, — казак изобразил щелчок указательным пальцем по подбородку. — По писят грамулек за приезд, а?
— Или по сто? — хохотнул Владимир, подхватывая рукой рюкзак с дальневосточными деликатесами.
— По сто? — картинно нахмурился Матвей Панкратович. — По сто это же два раза по писят? Два раза по писят — это хорошо, а три ещё лучше! Давай-давай, шевели батонами пока бабы нам косточки перемывают. Ты, герой, магазинную или чи свойскую будешь?
— Свойскую, — улыбнулся Владимир, доставая из рюкзака бутылку настойки. — Панкратыч, брось ты свой первач, у меня настоечка на ягодках и травах мается. Амброзия! — причмокнул губами Владимир.
— О-о! — понимающе округлил глаза казак, выставив на стол стопки и споро пластая балык с бастурмой из оленины, переданные гостем из поистине бездонной сумы в виде рюкзака. Настоящая настойка от знахаря и травника — это куда круче амброзии. Тут понимать надо.
Закончив с немудрёной закуской, он нетерпеливо придвинул стопки к Владимиру:
— Не томи! Наливай! Да-а — живая вода!
Мужчины едва успели замахнуть по первой, как в проёме кухонной двери показалась Екатерина Сергеевна с двумя очаровательными «прицепами» позади.
— Глядите, люди добрые, вот они где. Бражничают, ироды!
— Мы? Бражничаем? — совершенно натурально возмутился Матвей Панкратович, ткнув заскорузлым пальцем в бутылку. — Во, сама глянь — знахарская амброзия, тута токмо для здоровья и поднятия обчего самочувствия.
— Верю, верю, — опасно сверкнув глазами, глубокомысленно покивала головой Екатерина Сергеевна, больше никак не став комментировать картину маслом. — Давай-ка, милый, на стол накрывать.
Надо ли говорить, что работа нашлась всем или не стоит? Владимир с удовольствием влился в уютную суету подготовки импровизированного застолья, даже Настя, которая сначала чувствовала себя скованно и несколько неуместно, вскоре расслабилась и влилась в общий «хоровод», сходу найдя общий язык с хозяевами.
— Ну-с, молодые-красивые, — опрокинув вторые «писят» за вечер, Матвей Панкратович хитро прищурился, — рассказывайте, как и где вы умудрились под венец сходить?
— Матвей! — нахмурив брови, осуждающе протянула Екатерина Сергеевна.
— Буде тебе, — беспечно отмахнулся бывший городовой, — будто тебе не интересно. Ну, скажи, что я не прав.