— Она, — кивнул казак. — Среди местной шпаны ходят слухи, что она настоящая ведьма. Её боятся чуть ли бы не больше самого Арциви.
— Забавно, — Владимир присел на стул у кухонного стола, — Орёл, если правильно понимаю погоняло грузина, всюду возит за собой Царицу Колхиды. Всё напоказ, ничего не скрывается. Знаешь, Матвей Панкратович, мнится мне, что у них как раз наоборот, царица возит за собой ручного орла.
— Ты считаешь, что Арциви всего лишь прикрытие? А что, вполне вероятно.
— Панкратыч, я завтра утром на неделю улетаю в Москву, — Владимир опустил пару дрип-пакетов со сборами в кружки и залил их кипятком, по кухне разнёсся аромат разнотравья. — У меня будет просьба, организуй, пожалуйста, через четыре дня встречу моего человека с Авгуром. Сможешь?
— Смогу. С каким человеком?
— Я ещё сам не знаю, кто это будет, но не бойся, он тебя найдёт. А пока давай почаёвничаем и договоримся о пароле.
Утром следующего дня Владимир садился в самолёт с твёрдым убеждением, что грузинское кубло, проросшее в криминальном мире Н-ской и соседних губерний, необходимо вырезать под корень, а самозванную царицу с личной прислугой валить наглухо. Причём не затягивать. Принять решение помогли «гости», как тати (впрочем, они ими и были), явившиеся ближе к полуночи. Лицо кавказкой национальности в сопровождении пары шестерок рангом пониже его самого, нагло ввалились в квартиру Владимира без приглашения и сходу наехали с предъявой, что «цэлытэль» теперь работает не с Авгуром, а с Резо. От всех троих смердело тленом разложения, словно они искупались в тухлятине или побывали в хате бабки Колыванихи в Харбине. Без слов становилось ясно, чьи посланцы пожаловали и какой ворожбой промышляет Медея.
— Я не знаю никакого Резо, — ни капли не испугавшись, отбрил Владимир. — А с уважаемым Авгуром я не работал, уважаемый, а сотрудничал по взаимовыгодному соглашению, которое чётко описывало и разграничивало обязанности сторон.
— Тапэрь знаишь, — сверкнув золотой фиксой, оскалился кавказец с грузинскими корнями. — Будишь работат на мэня, а начнёшь артачыця, ми твоих дэвок и в Масквэ… Ты, понял, карочэ, — грузин крутанул чётки. — Вздумаэшь в палыцию жалаваца, тваей сэстрэ глотку пэрэрэжат, а втарую чиксу разложат на шэстэрых. Ми всё знаим.
— Передай Арциви, что он не с того начал, — кухонный нож в ладони Владимира будто живой принялся выписывать кренделя. Грузинские шестёрки и сам главарь ощутимо напряглись. Как Огнёв сумел сохранить самообладание и тут же не порешать всех троих на месте, стоит отдельного описания.
— С таго, малчик, с таго. Тэбе русскым языком сказали, а ти думай, — грузин сплюнул на стол и жестом указал шестёркам на выход. — Ми слов на вэтэр нэ бросаим. Нэдэлю…
«Гости» ушли, а Владимир аккуратно собрал харчок на салфетку и протёр стол с хлоркой. У крыльца он подобрал брошенный незатушенный окурок. Жаль третий гость следов не оставил, но его тоже не минует заслуженная кара, хоть и будет чуть сложнее. Заготовки кукол для вольта у Владимира имелись и живые куры с петухами в курятнике тоже… Угрозу он воспринял серьёзно. Резо сделал прозрачный намёк на осведомлённость бандитов, только куцая она у них, видимо спешили в разделке пирога и дележе наследства Авгура, и не все сведения собрали от незнания Н-ских реалий, не учтя в раскладе, чья дочь и племянница та, кого они пообещали разложить на компанию, но даты отлёта и прилёта бандиты знали достоверно, как и то, что целитель долгое время был в контрах с губернатором, который уже перебрался в Москву, ничем иным их наглость нельзя было объяснить. Медея, чувствуя свою силу, решила не рассусоливать, через шестёрок подставного главаря пойдя на обострение. Зря они так… До отъезда в аэропорт поголовье курятника уменьшилось на пять голов…
— Сбрехал Коняга, — глядя на закутанного в плед босса, разместившегося в мягком удобном кресле, Левый хрустнул костяшками пальцев, сжатых в пудовый кулак, и присел на жалобно скрипнувший стул. — На «стрелку» никто не явился. Мы час прождали.
— Странно, — Авгур кашлянул в платок, — не думаю я, что Сивоконь врал. Правый, ты что скажешь?
— Мы никого не засекли, — гулко ответил второй громила.
— И не должны были, — раздалось скрипучим голосом из сумрака гостиной.
Левый и Правый вскочили на ноги лишь только для того, чтобы беспомощно замереть соляными столбами, яростно вращая глазами в глазницах.
— Не стоит, молодой человек, кхе-кхе, убери свою пукалку. Не поможет она, — мелко захихикал неизвестно как оказавшийся в комнате высокий плечистый старик с аккуратной седой бородой, переходящей в густые бакенбарды. Ногой придвинув к себе стул и сняв шляпу, он уселся напротив Авгура. — Ничего, что я без спросу присяду? Я чай постарше тебя буду, сто годочков разменял как-никак. Ну-с, приступим. За ребятишек своих не переживай, они всё слышат и видят, только молчат и руками не размахивают. Такие они мне больше нравятся. Или мне их надо было в разряд жмуриков перевести?