Да, пять лет назад у Джу поменялся жених. Владимир специально не интересовался, что стало с прежним суженым ученицы, о котором ранее вещал Пётр Ли, однако однажды им с девушкой пришлось лететь в Харбин через Хабаровск и Трофимыч не простил бы их, не зайди они в гости. Кто бы мог подумать, что восточная красавица с первого взгляда западёт в сердце приёмного сына старого казака. За прошедшие с последней встречи годы из угловатого мальчишки Антон вымахал в налитого силой и статью молодого человека. Главное, парень преуспел не только на ниве физического развития. Одну из стен детской комнаты украшали многочисленные грамоты и похвальные листы участника различных математических, физических и биологических олимпиад, не говоря уже о спортивных кубках.
— Знать не знаю, есть ли у хохотушки жених, скажу одно — теперь точно будет, а ты, братишка, готовься, я Антона знаю, он от своего не отступится, — сказал тогда Трофимыч, проследив за взглядом парня. — Вернусь на заставу, поеду окучивать нашего китайца, такие дела пускать на самотёк нельзя. Вот оно как бывает, кто бы мог подумать. Ишь оно как, ядрить её налево, но нешто наши отступали?
Интерес молодых людей оказался взаимным, их будто магнитом тянуло друг к другу, и дополнительная неизвестная в уравнении в лице цесаревича оказалась абсолютно лишней.
— Наверное, меня назовут двуличным, но не будь Анна и Андрей близкими родственниками, я бы не возражал против их встреч. А так остаётся порадоваться, что между детьми нет ничего, кроме родственных чувств и братской любви. Со следующего года, если не вмешается Его Величество Форс-Мажор, Анна станет моей ученицей на деле, а не на словах. Твои дядя и тётя не возражают, наоборот, всеми руками и ногами «за», а Михаила по полной программе впрягут в телегу управления какой-нибудь из губерний или со всеми потрохами отдадут в подчинение Горину. Пора мальчику на собственном опыте почувствовать всю тяжесть ответственности за принятые решения, пройти, так сказать, испытания властью.
— А ты?
— Что я? — скорчил непонимающую физиономию Владимир.
— Прошёл испытание?
— Знаешь, — казалось Огнёв провалился в себя, настолько глухо звучал его голос. — Если властью можно пресытиться до отвращения, то я ею пресытился до рвотных рефлексов. Тебе может показаться странным, но ни один из моих предков специально не гнался за властью, зато она, бывало, догоняла кого-нибудь из них, — хрипло произнёс он, проглотив тугой комок. — Власть никогда не была ни для них, ни для меня целью. Инструментом, средством достижения цели — да, но не целью. Судьба назначает слишком большую цену за обладание властью, поверь.
— Почему же ты согласился на кресло заместителя княжны? — спросила Настя, старалась по полной программе воспользоваться моментом, когда её мужа пробило на откровения.
— Упрощая до предела, всё просто: либо управляешь ты, либо управляют тобой, а так как я никому не дам управлять собой… Итог закономерен. И цена… Если мне будет позволено в грядущем хаосе уберечь свою семью и тех, кто мне дорог, то цена приемлема и не подлежит обсуждению. И… — замерев, Настя слышала глухое буханье сердца в груди любимого мужчины и его размеренное дыхание, которое, периодически взлетающими волосами, выбившимися из причёски, щекотало её левое ухо, — …и кто бы что себе не думал, власть — это тягло.
По тону мужа почувствовав, что остальные вопросы могут остаться без ответов, Настя аккуратно свернула тему. С неохотой разорвав объятия и попросив не опаздывать на ужин, она направилась на выход. Дождавшись щелчка двери, закрывшейся за нежной половинкой, Владимир потянулся за телефоном, на панели которого давно мигал светодиод, сообщавший о поступившем сообщении. Разблокировав телефон и пройдя многоступенчатую процедуру опознания, Огнёв ознакомился с дешифрованной информацией, поступившей по защищённому каналу. К великому огорчению детей и жены, сразу после ужина он уехал в аэропорт, куда уже прилетел бизнес-джет, специально присланный за ним из Москвы.