«Боже, сколько же леса пошло под топор, чтобы построить всё это? — промелькнула в голове Анастасии одна первых мыслей, когда их внедорожник, сыто урча двигателем, миновал широкие ворота».
Вот только вместо былинных богатырей в островерхих шлемах на головах и щитами с мечами в руках, прибывшую машину встречали вооружённые до зубов стриженные накоротко парни в камуфляжах и разгрузках поверх самых современных бронежилетов скрытого ношения. В оружии Настя понимала намного больше простого обывателя и едва удержалась от присвиста — одинокий домик в лесу охранялся по высшему разряду.
Вернувшись из Москвы, Владимир, пообещав всё объяснить и рассказать позже, велел собираться. За детьми отправили микроавтобус с машиной сопровождения. Всю детскую неугомонную шайку-лейку, проживавшую при центре народной медицины, включая юных учеников и учеников самих учеников, также вывезли в таёжный терем-дворец.
— Володя, что происходит? — лично проконтролировав расселение ребятни и немногочисленных взрослых по комнатам-светлицам, спросила мужа Анастасия, поймав оного возле армейского внедорожника, въехавшего на территорию подворья.
— Настя, обещаю всё рассказать позже. Так надо, поверь, — стоя у открытой двери машины, он, сведя брови вместе, ненадолго задумался над ответом. — Считай, что ты уже подаёшь патроны.
Запрыгнув в салон, Владимир захлопнул за собой дверь. Рыкнув двигателем, внедорожник резво сорвался с места и вскоре скрылся за частоколом деревьев. Заметив Андрея Головина, толкущегося возле высокого крыльца второго дома, Анастасия подошла к нему.
— Началось, — главный компьютерщик и IT-специалист мужа одним емким словом подтвердил самые худшие предположения женщины.
Кивнув, Настя направилась к главным хоромам. Переживай не переживай, но здесь и сейчас она главная по тылу — значит не время распускать сопли.
Владимир появился дома поздним вечером первого декабря. Его машина, разогнав светом фар густую снежную завесу, будто уставший скакун, вкатилась во двор. К тому времени Настя уже пресытилась потоком информации, льющейся с экранов телевизоров и заполонивших сеть, благо «древний княжеский дворец» оказался не совсем оторванным от мира и деревянные стены рубленных домов оказались довольно густо напичканы электроникой и заполнены бытовыми приборами, да и отдельно стоящие «курятники задумчивости» оказались заменены комфортабельными уборными со всеми фаянсовыми удобствами.
— Дорогой? — для приличия пару раз стукнув кулачком по полотну двери, Настя аккуратно просочилась в кабинет мужа, в который тот прошёл сразу по приезду в имение.
— Я не хотел, чтобы ты и дети видели меня таким, — скрипуче прошелестело со стороны углового дивана, в котором разместился худой костистый мужчина, устало откинувший голову на высокую спинку дивана.
— Дурак! — выпалила Настя, едва ли не бегом прошагав к мягкому уголку, где она, присев рядом с Владимиром, молча сгребла его в костедробильные объятия.
— Тебе не идут тёмные круги под глазами и недельная щетина! — приглушенный шёпот женщины в мужских ушах звенел едва ли не громче крика во все лёгкие. — Тебя скоро ветром сносить станет — Мери Поппинс на полставки. Ты в зеркало хоть бы иногда смотрелся, от тебя едва ли половина осталась, дорогой.
— Лучшая, надеюсь? — неуклюже пошутил Огнёв.
— Дурная! — припечатала Настя. — Ты надолго?
— Не знаю, ты новости смотришь? Если смотришь, то сама знаешь, что творится.
— Да-да, — хмыкнула Настя, — нас в вату укутал и в подполье запер, а сам с голой шашкой на коня, да на линию огня. Екатерина Сергеевна и Панкратыч тебя на люля-кебаб пустят и стружку снимут. Впрочем, там снимать нечего, кожа да кости. И, дорогой, от тебя на милю порохом и смертью несёт. Ты точно целительством занимался?
— Неточно, — не стал кривить душой Владимир. — Сейчас в Н-ске Джу, Санёк и Анюта всем заправляют, я позже подключусь. Без меня справляются.
— Ясно, — Настя, как в детстве в моменты сильного волнения, прикусила указательный палец правой руки. — Скажи…
— Да? — не поворачивая головы к супруге, лениво протянул Владимир.