Но… порою жизнь преподносит сюрпризы похлеще иных сериалов с закрученным сюжетом. Самое умопомрачительное коленце выкинула, кто бы мог подумать — Вика! Надавав по щам Джу и бывшему цесаревичу, она рванула на границу… Ныне Виктория Огнёва-Голованова, с высокой колокольни наплевавшая на разницу в возрасте, в железном кулаке держит три поколения потомственных казаков. Трофимыч, окончательно и бесповоротно выйдя в отставку, с превеликим удовольствием возится с мальчишками-близнецами, наставляя пацанов в различных специфических ухватках. Плети с пульками, вплетёнными на концах, он им подарил собственноручно. Надо же как сложилось, сестрёнка и Антон родили близнецов. Видимо это становится новой семейной традицией.
Приподнявшись, Владимир бросил очередной взгляд на площадь. Смог бы он сам так? Протянув раскрытую ладонь пролетающей мимо бабочке, которая, не чинясь, опустилась отдохнуть на тёплую руку человека, он кивнул сам себе: да, смог бы. Он также боролся со всем миром и принимал вызовы, но у них с Настей были немного другие обстоятельства. Хотя получилось забавно: нищий и принцесса, принц и нищенка. Это сейчас, сквозь призму лет выглядит забавно, а тогда забавами не пахло. Наоборот, в воздухе витали напряжение и железистые ароматы большой крови.
Тогда, вообще, всё прошло «на тоненького», едва не сорвавшись в кровавую вакханалию. Отдельное «спасибо» стоит сказать островитянам за ленточкой Ла-Манша. Хоть их и проредили ранее, но даже в усечённом составе они постарались не упустить повод по старой традиции как следует нагадить русским. Ничего, выстояли, а «наглы» смертельно обиделись, что их инициативы не прокатили. То есть до смерти обиделись, правда мёртвые могут обижаться сколько угодно, только живым до их обид дела нет. Владимир позаботился об этом. В одночасье почивших вражин официально причислили к несчастным жертвами пандемии и чуть ли не в полном составе спалили в крематории, так как к тому времени в Британии люди начали умирать прямо на улицах и оставшимся власть имущим, осознавшим тщетность бытия, было не пышных похорон. Тут как бы самим одним прекрасным днём не окочуриться и не пополнить штабеля чёрных пластиковых мешков в хладных моргах или в приспособленных под это дело контейнерах-рефрижераторах.
А Владимир едва выгребал, раздавленный свалившейся на него властью и невероятной ответственностью. Совсем недавно вскользь обронённая фраза оказалась пророческой, власть не просто догнала увиливающего от неё человека, а повалила наземь и принялась жестоко пинать ногами, а всё от того, что финты ушами у Романовых оказались отягощены дурной наследственностью. Причём здесь это? Притом, что Анна не стала отказываться от императорских регалий, зато отколола финт не хуже братца, потребовав, чтобы её наставник был включён в Регентский совет до её полного совершеннолетия. Царедворцы и некоторые несознательные личности пытались вилять-увиливать, но девочка оказалась настоящей дочерью своего отца, показав стальной характер и проявив гнев. Тут господам пришлось пойти на уступки. Владимиру ничего не оставалось, как заниматься лавированием и поиском компромиссов с ученицей и её вдовствующей матушкой. А политики и околовластная партия внезапно осознали, что крутить цесаревной не получится, так как она сама кем хочешь покрутит, а ведь была такая тихая и покладистая. И гляди, что из тихони выросло. Поговорка про чертей в тихом омуте заиграла новыми красками. В омуте цесаревны этих исчадий ада на три полка развёрнутого состава напихано, оказывается. Да и рука у девицы оказалась совсем нелёгкая, с одного удара валит. Авторитетов она не признаёт, умных советов от достойных людей не слушает, сама себе на уме — от такой императрицы жди беды, да ещё ведьмы и колдуны за её спиной окопались так, что не выкорчевать…
Третий финт отколола Вяземская, написавшая прошение об отставке. Естественно, никто никуда её не отпустил, но та и не надеялась на раннюю пенсию по вредности, провернув рокировку с переводом Огнёва в свой кабинет, а сама заняла кресло заместителя. Мол, негоже члену Регентского совета ходить в замах… Не передать словами, как плевался и матерился Владимир, которому и кресло зама было хуже серпа у тестикул, а тут его впрягли по полной программе и загрузили по максимуму, ведь работу в госпиталях он с себя не думал снимать и с учениками занимался день через день. Как ядовито комментировала княжна: «Торговал лицом и набирал популярность в народе».