— Не китаец, — сняв с руки тактическую перчатку, похлопал себя по бедру Пётр Исаев. — Наш.
— Объясни, — привычно отозвался Синцов, отойдя от дома деревенского главы.
— Вспомни, кто у нас в столовой из вольнонаёмных поваром работает. Корнилов Лёша, вспомнил?
— А он не может быть однофамильцем? — ефрейтор с полуслова уловил, куда клонит подчинённый.
— Да-да, и отчество у него с именем егеря совсем случайное. Как нарочно, не находишь? Не много ли совпадений? Повара наше расписание выходов как бы не лучше нас знают, они же сухпайки и термосы готовят. Возможно сын не в курсе папиных тёмных делишек, только умеючи кого угодно можно на откровения раскрутить, тем более за столом, да под рюмочку поболтать. А кому доверять, если не отцу?
— С чего ты взял? — продолжал допытываться ефрейтор. — У меня узкоглазые подозрений больше вызывают. Там тоже совпадений до хреновой тучи.
— Олег, я давно о Корниловых слышал и, знаешь, не по средствам у них домина. Будь ты хоть трижды егерь и четырежды смотритель, на такую хоромину всё равно не заработать, а в наследство и умершего дядюшку или тётушку с пухлыми счетами я не верю.
— Как всё просто у тебя, Петя. Мы не следователи с тобой и подводить под монастырь кого-либо не имеем права, ты же на основе неподтверждённых умозаключений, мать твою так-растак, возводишь понапраслину, Шерлок Холмс недоделанный. Сыщик дедуктивного метода, дери тебя коза. Ввязался я с вами в авантюру, так-растак, будет всем нам на орехи. Как бы не пожалеть, что давеча на одного товарища понадеялся, вон, стоит, глазками лупает. А ты, Огнёв, чего молчишь? Есть, что сказать?
— Я об обоих первый раз слышу. Увижу его в тайге, скажу, тот или не тот.
— Как это? — удивился ефрейтор.
— Есть способы. По ширине шага и по тому, как ногу ставит.
— Всё у тебя не слава богу, ещё один Пинкертон на мою голову, тьфу! — сплюнул на дорогу ефрейтор. — Вроде умный, а дурак-дураком. Господи, понабрали же дебилов по объявлению! Чую, зря мы всё это ввязались, — опять завёл шарманку Синцов, — надо было полицию вызывать. Ладно, хорош лясы точить, выдвигаемся к тропе, а вы, — указующий перст с грязью под толстым ногтем ткнулся в сторону стрелков мехподразделения, — следите за домами егеря и китайца. Вдруг кто из них проскользнёт мимо нас и явится до хаты, и явится ли вообще. Выезд блокировать до особого распоряжения. Быть на связи постоянно, кто не отзовётся — яйца оторву, так вас растак!
Отдав распоряжение, ефрейтор первым направился в сторону распадка, из которого ожидалось прибытие подозреваемых в пособничестве контрабандистам и браконьерам.
— Поднимаемся на гребень и маскируемся, — приказал Синцов, — других удобных подходов к деревне со стороны Мрачного лога нет, мать его, а оттуда до самой Москвы видать. Если мы кого профукаем, механики его внизу примут, главное до стрельбы не доводить. Уж лучше тут гада прищучить, чем палить при гражданских. Надеюсь, в деревне не осталось наблюдателя с рацией, иначе все наши планы и засидки коту под хвост пойдут.
— Товарищ ефрейтор, — остановился на склоне Владимир.
— Что?
— Вы не уточнили у старосты, Корнилов ушёл с собаками или нет?
— М-мать! — выругался Синцов. — Нам собак для полного счастья ещё не хватало. Сейчас кого-нибудь из «механиков» для уточнения отправлю.
Через десять минут пришёл ответ, что с собаками.
— Тьфу! Кабыздохи могут доставить проблем. «Тихо!» — непонятно для кого сказал ефрейтор, прислушиваясь к звукам, долетающим снизу. Владимир и Пётр и так сидели тише воды ниже травы. — Вы это слышали?
«Ай-ай-ай», — донёсся до пограничников захлёбывающийся визг, резко оборвавшийся на самой высокой ноте.
— Не нравится мне это, — подвигал челюстью Синцов.
— Есть движение внизу, — Пётр, расположившийся в тени между двух огромных валунов, приложил к глазам бинокль. — Кто-то движется в нашу сторону.
Теперь и Владимир разглядел перемещающийся между деревьев силуэт с горбом на спине. Бинокля у него не было, но через несколько минут помощь оптического прибора перестала требоваться. Петляя аки заяц, и прячась за кедрами, наискосок к вершине бежал темноволосый человек в защитного цвета энцефалитке. Горбом оказалась помесь короба с рюкзаком с хитрой системой подвесок, на которых болтались пучки трав. Даже со столь значительного расстояния, благо в кедраче практически отсутствовал подлесок, было заметно тяжёлое дыхание бегуна. Подол энцефалитки и оба рукава одежды были уделаны в крови, причём левый рукав в районе предплечья и локтя оказался изорван в клочья. Методом элементарных исключений наблюдатели все вместе и каждый по отдельности пришли к выводу, что на левую руку принималась атака собаки, чей предсмертный визг они слыхали ранее.