— Старшая на календаре дни до твоего дня рождения зачёркивает, чтобы не пропустить знаменательную дату. Ой, прости! — подхватилась Вика, покраснев щеками.
Сколько Владимир себя помнил, она наедине с ним никогда не называла сестру по имени. «Старшая», «сеструха», «шкура» и «шмара» нередко перемешивались с иными кличками и прозвищами и никогда с Никой. Между сёстрами неоднократно челноком из ткацкого станка пробежала кошка со льва размером и мира не предвиделось даже в перспективе, настолько у Вики с Никой разнились характеры и были испорчены отношения.
Папина и мамина услада лицом и фигурой повторяла мачеху в юности. Сходство было настолько высоким, что семейные оппозиционеры в лице старшего брата и младшей сестры задавались вопросом о подработке некоторых особ в центре клонирования или копирования, что, в принципе, одно и то же. Характером рыжеволосая голубоглазая красавица с модельной внешностью и фигурой также пошла в мать, а там делили пальму первенства прокачанные стервозность с меркантильностью.
— Ты куда намылился? — спросила Вика, перестав сверлить брата взглядом.
— В Н-ский филиал Московского универа, — нехотя ответил Владимир, не желая разрывать последнюю связь с семьёй.
— В «Реальный», значит, а Тагил, Екатеринослав, Питер или Москву не рассматриваешь? — продолжала допытываться сестра.
— Москву и Питер я не потяну по деньгам, отец до нуля урезал финансирование. При том конкурсе, что есть, чтобы удержаться и не вылететь, там надо реально учиться и зубами держаться за бюджетное место, а не совмещать работу с учёбой. Тагил и Екатеринослав хороши, но далеки, к тому же копии моих документов странным образом потерялись по дороге, а цифровые аттестаты университеты не устраивают.
— Как потерялись? — удивилась сестра.
— Напрочь! — усмехнулся Владимир.
— Пон-я-я-ятно, — оскалилась мелкая язва, близко к сердцу приняв свалившиеся на брата проблемы, — мать постаралась, как пить дать. И не смей её оправдывать, я знаю, что это она, хотя доказательств у нас нет, зато есть тётка, работающая на губернской почте. Клавдия Михайловна запросто могла отследить письма.
— Ладно, Шерлок Холмс в юбке, не переживай. Не пропаду. Я уже прошерстил Н-ские сайты и подобрал себе несколько неплохих вариантов с работой. Общагу от универа там дают, так что крыша над головой у меня будет.
— Общагу? — вздёрнула бровки Вика.
— Комнату в кампусе, не придирайся к словам. Кстати, в Москве и Питере с кампусами и общежитиями намного хуже, чем в Н-ске, Нижнем и Екатеринославе, да даже в Краснодаре. Это тебе заметка на будущее.
— Думаешь, мама законопатит меня куда подальше?
— А ты как думаешь? — саркастически усмехнулся Владимир.
— Законопатит, — тяжело вздохнув, поникла головой мелкая егоза, — я-ж не эта шмара, елейно в рот маме и папе не заглядываю и глазки не строю.
— Ладно, мелкая, иди ко мне, обниму тебя на дорожку, — Вова присел перед сестрой.
— Как на дорожку?! — вытаращилась Вика. — Ты же завтра уезжать собирался!
— Ночью поездом уеду, — пришлось пояснять внезапный экспромт будущему студиозусу. — Я закрыл и обналичил все страховки и от отцовского имени выгреб деньги из Фонда социального страхования. Вряд ли меня после этого погладят по голове, папик точно будет в ярости, а в Н-ске я их положу обратно, но уже сам и без боязни, что кто-то запустит в них волосатую лапу. Вот я и подумал, что не стоит дожидаться утра, а уйти сейчас на собственных условиях.
— Пиши! — крепко обхватив его за шею, Вика всем телом повисла на старшем брате.
— Обязательно.
— Эй, Чара, ты сегодня идёшь с нами? — Ермолов Роман, главный заводила их учебной группы в университете, окрикнул Владимира по прозвищу. — Батон проставляется, девятнадцать имениннику стукнуло. Совсем большой стал! Девчонки тоже идут. Так как, идёшь или опять проявишь неуважение и преступно отобьёшься от коллектива?
— Работаю, — привычно отбрехался от пьянки Чаровников, не поведясь даже на «женский вопрос». — Ты же мне платить не станешь, если меня уволят.
— Я и кормить тебя не буду, жрёшь много! — гоготнул Рома, через пару секунд дружно поддержанный клевретами. — Такого лосяру попробуй прокорми, самому ничего не останется. Ладно, Чара с возу — кобыле легче! А то смотри, скидываемся по полтишке с брата, даже нищий потянет.