— Итак, звать-величать меня Пелагея или Наставница, — хорошо поставленным голосом с глубокими обертонами оперной певицы не то сказала, не то пропела старушка, разом заставив заткнуться нескольких молодых людей, расположившихся на галёрке.
Владимир, стоявший рядом с массажным столом, поправив шапочку, прикрывающую ёжик коротких волос и закрывающую лицо маску, широко усмехнулся. Да, голосом ряженая ведунья владела отменно, да и внимание публики она умела держать не хуже, чем выдавать не берущиеся другими людьми ноты. Сам, целую вечность назад будучи наивным зелёным слушателем впечатлился на первом занятии по самое «не балуй», завороженный голосом ветхой ораторши. Был у него такой опыт, правда воды с того времени утекло, хватит Чёрное море наполнить и пару кубических километров в Каспий или в Балтику перелить. Сегодня же ему выпала честь поработать ассистентом «Бабулечки», как ласково прозывали Пелагею доверенные люди и члены их маленького дружного коллектива. В миру ведунья, носящая имя-отчество Наталья Андреевна Вяземская и происходившая, если верить досужим слухам, «из тех самых Вяземских», выглядела лет на сорок моложе культивируемой личины, создаваемой с помощью театрального грима. Талантливо создаваемого, стоит отдать должное! Здесь липовая старушка была вне конкуренции, давая не сто, а две сотни очков вперёд любому сопернику. Впрочем, соревноваться с Натальей Владимир не собирался, зато с благодарностью, подкреплённой большой коробкой шоколадных конфет, взял у наставницы несколько уроков гримировки, которыми она щедро поделилась с любознательной порослью. Пригодится или нет, но лишним всяко не будет. Жизнь она такая — кривая во все стороны. Курсы же пригодились, не зря он за них отвалил два с половиной десятка целковых. Зачем молодой женщине понадобился скомороший фарс с личинами, Владимир не пытался узнать, давно и прочно уяснив взаимосвязь наименьшего знания и крепкого сна. Нравится Вяземской играть в ряженую бабку и нехай с ней. Лично с него не убудет.
Владимир до поры до времени не догадывался, что Наталья на первом занятии взяла на заметку старательного юношу со взором горящим. Под её неусыпным контролем он успешно дошёл до финала курсов и от неё же получил приглашение «разнообразить досуг» во время, свободное от занятий. Прикинув «за» и «против», Владимир не стал отказываться от заманчивого предложения. Клиника работала до восьми вечера, и он вполне успевал за три, а когда и четыре часа, пропустить через свои руки нескольких клиентов или клиенток, попутно заработав на хлеб с маслом. Благо занятия заканчивались в три часа пополудни, оставляя вечно занятому студиозусу время перекусить, помыться, переодеться и добежать до приюта «волхвов». Конечно, будь он занят целый день, о другой работе можно было не думать, но бросать учёбу в угоду «народной медицине» и «целительскому мятию тела» в намерения Владимира не входило ни с какой из сторон, поэтому приходилось подрабатывать официантом в кафе и ресторанах, не чураясь метлы дворника, наводя по утрам порядок во дворах нескольких домов жилого комплекса, расположенного недалеко от кампуса родной альма-матер.
Неудивительно, что молодой человек с подобным режимом и ритмом жизни вечно ощущал перманентное чувство голода, часто кусочничая на ходу и сметая всё, что положат на тарелку. С некоторых пор в боковом кармане рюкзака Владимир носил неразбиваемый металлический термос с горячим отваром, приготовленным по рецепту одного из работников клиники. Замшелый дед Панкрат на всю губернию слыл первым зельеваром, даже из заплесневелых мухоморов умеющим сварить любой отвар, который богатенькие «Буратины» с руками оторвут, да добавки попросят. Как бы Чаровников скептически не относился к народным рецептам, но в данном конкретном случае полностью признавал полезность запариваемого в кипятке высушенного гербария. Стоило выпить стаканчик, человек получал мощный заряд бодрости, после двух стаканов подряд существовала реальная опасность перейти в разряд электровеников, правда наутро веник с приводом из розетки превращался в больную размазню, с охами и вздохами слезающую с кровати. Что ж, за всё приходится платить, главное не злоупотреблять.
Живя в ритме нон-стоп все последние месяцы, Владимир незаметно для себя и окружающих вытянулся до ста девяносто одного сантиметра ростом и до косой сажени раздался в плечах, а учитывая факт постоянной работы с экспандерами, мячиками и гирями в комнате, да физическим трудом на открытом воздухе, он неплохо оброс мышцами поверх костяка. Нет, Чаровников не стал качком, к чему он совершенно не стремился, но приятный глазу пропорциональный рельеф заимел. Покосившись на массажный стол, Владимир вздохнул, при всех статях и привлекательных внешних данных девушкой он до сих пор не обзавёлся. Бицепсом и кубиками пресса похвастать было не перед кем. Существовал ещё один немаловажный нюанс: Наставница ежедневно придирчиво осматривала ладони перспективного работника, дабы на них не оказалось грубой кожи и жёстких мозолей, способных оцарапать нежные спины клиентов с клиентками, поэтому Владимиру приходилось ухаживать за руками почище иной кокотки. Мази, кремы и вонючая, но крайне эффективная бурда в баночках, сваренная Панкратом, не давали рукам загрубеть. Мячи, экспандеры и прочие хитрости с упражнениями, подсказанные Натальей-Пелагеей, оказались из той же оперы — массажист не имеет права быть слабосильным белоручкой, ему чужие мышцы требуется мять, частенько аккуратно и нежно пробиваясь через слои жира, наплывающие с боков на спины. Или стекающие со спин на бока? В любом случае, попробуй, пожамкай чью-нибудь спину хотя бы час или два, у самого руки отстегнутся, напрочь отказавшись приставляться на место, поэтому поддержка себя в необходимом тонусе — первейшее дело, чтобы к закрытию клиники и уходу последнего клиента не остаться без конечностей. Зато и плюсы были. В силе рукопожатия с Владимиром давно никто не соревновался, силища в руках у него жила неимоверная. Ермола тявкал из-за спин верных псов, боясь нарваться на хук левой или прямой удар правой. Впрочем, колоду карт Чаровников ещё не рвал, но это пока. Да, плюсы плюсами, а гардероб, за исключением обуви, пришлось сменить полностью. Ни одна сорочка или штаны не выдержали этапа бурного роста. Если в ягодицах брюки сидели, будто влитые, то подстреленными птицами болтались над щиколотками. Сорочки и верхняя часть гардероба трещали и рвались из-за раздавшихся плеч и вытянувшихся рук. Сплошные траты, одним словом, где тут о масле задумываться, голую задницу и срам бы чем прикрыть.