— Ти чыто?! — прорычал Маккхал.
— Можешь отпустить, я спокоен, — тряхнул головой Владимир, пнув девицу по ногам. — Эта тварь расплатилась за проклятый дар нерождённой душой собственного ребёнка.
Маккхал резко повернулся к молодухе. От горца повеяло такой жутью, что казалось ничто не удержит его от расправы, но старый ветеран сумел взять себя в руки.
— Мразь, — выплюнул Маккхал, присовокупив несколько непечатных выражений на родном языке.
— А это кто? — Владимир попинал метиса.
Оказалось, что пленник принадлежал к утекшей за кордон группе. Из-за ранения он остался в Харбине и залёг на дно, не придумав ничего лучше, чем отлежаться несколько дней и заявиться к мелкой твари в тот момент, когда к ней решили наведаться Трофимыч со товарищем. Обычная случайность. Звёзды сошлись, так сказать, у самой калитки. Короткая потасовка завершилась победой старых друзей, повязавших ведьмино отродье и её гостя. Правда не без потерь. В самом конце быстротечной схватки метис успел откуда-то выхватить маленький пистолет и всадить в Трофимыча две пули. Одна из них навылет прошила мякоть бедра, вторая впилась в левое плечо. На этом соревнование кистеней и огнестрела завершилось. Выглянувшая из-за двери девчонка также схлопотала свинцовой битой по голове, но не смертельно. После чего Трофимыч сам вызвал скорую помощь, отдав телефон Маккхалу, тот же споро скрутил бесчувственные тела, закинул их в машину и покинул место происшествия. Почему «старики» пошли на дело вдвоём так и осталось за кадром. Как подозревал Владимир и как подтвердилось чуть позже не всё было гладко в «Датском королевстве».
— Что это? — спросил Владимир, принимая из рук Маккхала пачку фотографий, сделанных на аппарате моментального фото.
На одной из карточек оказался изображён сам Маккхал, на второй красовался Трофимыч, на остальной дюжине снимков незнакомые Огнёву люди.
— У нэё в сумочке обнаружыл, — указал Маккхал перстом на источающую ненависть девицу.
— Где-то течёт у вас со страшной силой, — резюмировал Владимир. От бабки и девицы полыхнуло высокомерным пренебрежением. По-другому интерпретировать выражения на лицах с кляпами во ртах не получалось. Изображающий мумию мужик по-прежнему показывал потерю сознания, интенсивно грея уши. — Не иначе. А эта девушка на фото, — Огнёв повернул одну из фотографий Маккхалу, — кем тебе приходится?
— Дочь, — сверкнул глазами горец.
— Зачем тебе эти фотографии? — присев перед молодухой, Владимир освободил её от кляпа.
— А ты как думаешь? — оскалилась девица, ошпаривая парня взглядом.
— Я задал вопрос.
— Да пошёл ты! А!
Несколько длинных игл, незаметно извлечённых из пенала, вошли в точно предназначенные им места. Молодуха захлебнулась в беззвучном крике боли.
— Подумай над своим поведением, — посоветовал Владимир, оборачиваясь к пленнику. — Погрел уши, хватит! Маккхал, переверни его, пожалуйста.
Горец с трудом оторвал взгляд от извивающейся от боли девушки и сделал всё, как ему указывал молодой парень.
— Предлагаю отвечать на наши вопросы, — поиграл иглой Владимир, — разглядывая метиса с интересом энтомолога, нашедшего новый, неизвестный науке вид насекомого. — Поймите, я всё равно добьюсь желаемого, сопротивляетесь вы или нет, добровольно или под нажимом, но вы расскажете правду, только прелюдия к откровенности может быть разная, понимаете?
Крутанув ещё раз иглу, Огнёв вернулся к девице, убрав одну из иголок:
— Помнится я задал вопрос.
— Иди на…
Игла вернулась на место. Постояв над пленницей, Владимир вогнал в её тело ещё несколько игл.
— Я ей на время заблокировал дар, — сообщил он окружающим, — посмотрим, как она сопротивляется без помощи скверны. Господин в пеньковых верёвках, что вы надумали? Ой, что это я, Маккхал, не мог ли ты быть столь любезен и освободить нашего друга от кляпа.
Добровольно сотрудничать закордонный засланец отказался, сломавшись через несколько минут интенсивного допроса, подкрепляемого иглоукалыванием, причём Владимиру даже в голову не пришло стерилизовать уже не единожды использованные «инструменты», впрочем, он и без них несколько раз тыкал по болевым точкам, подталкивая пленника на откровенность.