- Микола, свет очей моих, прости меня, нет сил больше у меня, наш сын должен был родиться и жить, прости, я выбрала его жизнь вместо своей – она прикрыла глаза, эти слова дались ей тяжело, но вот женщина снова приоткрыла глаза и посмотрела на своего любимого, – Назови его Иваном, пусть он тебе будет утешением, я люблю тебя мой кузнец – она протянула руку и провела по щеке своего любимого мужа и испустила дух.
Рядом заплакал маленький мальчик, будто почувствовал, что матери его больше нет, а кузнец взял малыша на руки и впервые посмотрел на своего сына, ради которого пожертвовав собой ушла его душа, толи в насмешку, толи в утешение мальчик был полной копией своей матери, кузнец прижал мальца к своей груди и горько заплакал.
Настасья подошла к кузнецу и положила руку ему на плечо.
- Держись Микола, тебе ради мальца надо жить, он не виноват ни в чем.
- Я знаю, он так похож на нее, как я могу его не любить, он частица ее, которую она оставила мне, спасибо тебе Настасья, что хоть его сумела спасти.
Повитуха похлопала по плечу кузнеца и забрала мальца из его рук.
- Давай его мне, а ты прибери тут, я сейчас Серго пошлю за бабами они придут помогут обрядить Марьюшку к похоронам, да маленькому молока принесут.
Микола кивнул головой, но даже не сдвинулся с места, так же сидел возле тела своей жены, Настасья вышла из бани оставив его попрощаться. К ней на встречу тут же пошли побратимы кузнеца и когда увидели на ее руках младенца все поняли, что стряслась беда, повитуха кивнула головой подтверждая невысказанный вопрос.
- Серго собери баб, пусть придут обрядят Марьюшку, да проследи за Миколой, чтоб глупостей не натворил, а я пока побуду с мальцом.
Серго низко опустил голову, резко стер набежавшую слезу и побежал собирать баб, а побратимы стояли возле двери бани с опущенными головами, каждый думал о своем, но всем было жалко побратима и его молодую жену, их загубленного счастья и никто не хотел оказаться на его месте.
Бабы пришли быстро, Микола так и сидел возле тела своей супруги. Следом за местными бабами зашел друг Серго, он подошел к Миколе и положи ему руку на плечо.
- Вставай брат, надо сделать все чин по чину, негоже ей так лежать, вставай.
Микола поднял опустевшие глаза на побратима, друг даже вздрогнул от этого пустого взгляда, в них полностью пропала жизнь, будто вместе с Марьюшкой умер и Микола, аа на его иссиня черных волосах пролегла изморось седых волос, превратив молодого, крепкого мужчину в старика.
Кузнец встал с колен, аккуратно положил руку любимой на грудь и стал собирать кровавые тряпки и кидать их в еще тлеющую печь, огонь тут же подхватился, получив новую порцию пищи, затрещав стал жадно пожирать тряпки, будто был живым и ненасытным зверем, который получил наконец-то глоток свежей крови.
Серго подошел к другу и приобняв его за плечи повел из бани, а деревенские бабы стали суетиться возле покойницы. Мужчины прошли в дом, где их ждала Настасья, она тоже выглядела уставшей и постаревшей, на ее руках спал малыш, он смешно причмокивал губами. Микола подошел к Настасье и забрал ребенка, прошел с ним в глубь избы и положил его в люльку, которую выстругал сам, со свей своей любовью, а Марьюшка собрала все приданное для ребенка, вот только порадоваться счастью своему материнскому не успела, Микола сел рядом с люлькой и горько заплакал, тихонько покачивая колыбельку, чтобы не разбудить Ванюшку.
Серго и Настасья вышли из избы.
- Пойду проверю как бабоньки справляются, да одежду снесу для Марьюшки, а ты иди погребальный костер подготовь, Микола сейчас не в состоянии.
- Хорошо.
Они разошлись в разные стороны, к Серго подошли друзья и они вместе пошли складывать погребальный костер, а Настасья пошла в баню. Через некоторое время все было готово и собралась вся деревня, чтобы проститься с Марьюшкой, Серго зашел за Миколой,а Настасья забрала Ванюшку. Микола зашел в баню и вынес свою любимую на руках, никого не подпустил к ней, хотел еще раз проститься с ней, уже на всегда. Он донес ее до погребального костра и водрузил на середину, сам поправил все одежды, чтобы не было складочек и одел на голову ей очелье необыкновенной красоты, бабы как увидели ахнули, Микола несколько месяцев делал его сам, работа была настолько тонкой и точной, что любой златокузнец умер бы от зависти. Он делал подарок для своей любимой, но подарить не успел…