Переметнулась на другую часть поляны и толкнула в спину порывом ветра темнокожего, когда он пытался напасть со спины занятого сражением северянина.
Я кружила и танцевала среди сотен незнакомых тел, скользила и выбивала из влажных рук оружие, сбивала с ног и водила кругами.
И снова открыла глаза.
Медленно надвигающимся комом меня настигли звуки битвы.
Мутные силуэты северян в повязках сошлись стена на стену с темнокожими чужаками, утопая в молочной пелене – это выглядело совсем иначе, чем когда я плыла меж них туманом. Вейн контролировал бой, насколько это было возможным, и отдавал какие-то приказы, которые солдаты тут же срывались доносить на поле брани.
Странно дёрнувшийся Рыжий оглянулся и схватился за висок.
– Всё в порядке, Рыжий? – тут же среагировал Вейн.
– Да голова что-то разболелась, – хмуро отозвался тот, не убирая ладони.
А потом всё произошло слишком быстро.
Один из солдат выскочил перед Вейном с занесённым топором.
Рыжий рванул, закрывая Вейна собой.
Хлестнула струя крови.
Неизвестный рухнул на землю, разливая под собой багряную лужу.
Рыжий стоял, зажимая ключицу, из которой торчал топор.
Первая мысль: исцелить его… но туман прерывать было нельзя.
Я зажмурилась, когда он, стоило мне отвлечься на случившееся, вдруг поредел.
Нужно было держаться.
Сейчас от меня зависело множество жизней. Я чувствовала, как сдерживаются облака тошнотворных миазмов, как трепыхаются отчаянно новые паразиты-жуки.
Вот кто-то случайно упал и тут же потянулся за флягой, но вскрикнул от боли: рой быстро заполз на тело, почуяв близко плоть.
Нет. При мне такого твориться не будет.
Я накрыла всей тяжестью землю. Потянулась до самого берега шумевшей вдали реки. Раскинула широко руки свои, коснулась стопами кромки лесов, вдохнула полной грудью облака и выдохнула их на землю.
И жуки становились медленнее, тая на глазах под тяжестью моих мокрых крыльев.
Бочки больше не взмывали вверх – северяне разрушили то, что они называли «катапультами».
Чужаки беспомощно блуждали в тумане, напряжённо прижимались, прикрывая спины друг друга, а северяне, точно поняв моё присутствие с ними, рвались вперёд – знали, что я их буду прятать до самого конца.
– Ах, вот оно что.
Чужой голос впился в сердце, словно шип.
Я распахнула глаза – не свои настоящие, а внутренние, что глядели на мир из самой души – и увидела перед собой незнакомца.
Вокруг звенел металл, рвались крики и вопли, хрустели кости и лопались жилы.
А невдалеке передо мной стоял старец. Страшный, сморщенный, иссушенный. Его смуглая кожа была сероватой и укрыта пятнами. Но глаза… в его глазах горели огни, кружившие вокруг него. Что-то внутри меня подсказывало, что это были те самые «немые» и «слепые» ученики. А это – тот самый шаман.
В дорогих одеждах, с посохом в руках, он вселял лишь жуть и отвращение. Не было в нём благородных седин, лишь скрюченные конечности и почерневшие ногти.
– Твоё присутствие здесь, дитя, стало для меня настоящим сюрпризом.
Его голос скрипел хуже несмазанных дверных петель. Хуже дравших железо когтей. Его голос пережимал вены в висках, отзываясь только болью и страхом в груди, расползался склизкими змеями вдоль костей, перебирал хребты, щёлкая позвонками…
Нет. Нельзя было поддаваться. Мой разум – моя твердыня. Моя вера – оплот всех людей, кто гибнет здесь и кто живёт здесь.
Прочь.
– Славная борьба, дитя… как жаль, что самые прекрасные цветы распускаются в самую жестокую пору… – он говорил это с наслаждением чёрствого человека, который с улыбкой наблюдал за чужими страданиями, – впрочем, есть всё же в этом своё очарование. Вспоминаю свои юные годы, глядя на тебя: ах, молодость, искренность, горячность… наивность… я бы ещё немного полюбовался тобой, но я обещал быструю победу. Так что, дитя, ты славно нарушила мои планы, но, к сожалению, этого недостаточно.
Внутренний вопль распахнул мои глаза.
Прямо передо мной лежал Вейн с зияющей раной на груди.
Всем добрый день! Как вам глава? Переписывала несколько раз, сражение казалось недостаточно масштабным, поэтому постоянно была недовольна хД Ну вот под конец вроде что-то стало проклёвываться, а вы как думаете?