Устала я. От голосов в голове, от чудес, от страха и отчаяния, от бессилия и слабости. Устала.
Только сберегите Вейна, и я всё сделаю.
***
Якоб покрепче перехватил топор, принял удар на щит и парировал его резким выпадом. Темнокожий воин не ожидал подобной прыти, так ещё к этому в придачу добавился пинок в колено. Перерубить шею было уже вопросом одного удара.
Туман славно помогал в бою. Поначалу Якоб опасался, что он не будет видеть дальше своего носа, но эта беда была головной болью лишь для противников – сам же Якоб видел всё очень даже неплохо. Он, конечно, не позволял себе низости бить в спину, но любая неловкость или потерянное чужаком оружие очень даже радовало.
Однозначно всё это было не просто удачей. Нет, Якоб прекрасно ощущал что-то потустороннее… небесное вмешательство.
Ещё несколько лун назад до Якоба доходили слухи о некой южанке, которую в качестве подарка вождю преподнёс главный помощник. Тогда они все ещё в батальоне зубоскалили: знойные гордые южанки при любой возможности бежали от них топиться в болотах, так пусть хоть одна сполна распробует мощь снежного мужа и научится уважению и покорности.
И какого же было его удивление, когда к ним верхом на лосе в лучах зари в лагерь ворвалась девица. Она была похожа скорее на ожившую статую утреннего ангела, а не на чернобровую темнокосую южанку.
И пока она направилась к их милорду, сопровождавшие её северяне принялись рассказывать самые настоящие сказки. Про исцеления, про лес, про тайные знания и истинные чудеса.
«Это пуночка, говорю вам!» – не унимался парень по имени Гест, размахивая руками, и Якоб вдруг вспомнил, из-за чего они вообще остановились. И хотя это случилось совсем недавно, он счёл это простым кошмаром: ну не могли птицы по-человечьи говорить. Так что и крики «Стой» жуткой чёрной тучи были лишь злой игрой воображения.
Но если молва о пуночке правдива… могла ли она сотворить такое чудо?
Когда Якоб улизнул от головомойки капитана с донесением для генерала, и оказался в первых рядах очевидцев звериного помешательства, то понял – ещё как могла.
Звери ластились к ней, словно щенята к волчице в поисках убежища и горячего молока. Все, от мала до велика, пытались спрятать свои морды в её одежде, косах, забраться под ладонь, прижаться к ноге.
А потом к ней подошёл их вождь. И звери склонили свои головы перед ним.
Увиденное долго не отпускало Якоба. Так что слухам о том, что те чёрные говорящие птицы помогали пуночке что-то делать с водой, он даже не удивился.
Вдобавок к тому пошла молва о странных бочках, которые заготовили не кто-то, а зейтунцы. Что эти отребья забыли на южных землях, оставалось загадкой.
И вот, когда весь его разум сосредоточился на грядущей битве, пошёл дождь, хотя с самого рассвета было ясное небо с редкими кучевыми облаками.
Капли были приятно-прохладными, оставляя на не прикрытой доспехами коже влажные следы. А зейтунцы словно впервые в своей жизни увидели дождь: оторопели, вытянули перед собой ладони и то осматривали себя, то задирали головы, вглядываясь в небо.
Наверное, когда они с парнями впервые увидели цветы здесь, в Славине, выглядели так же: растерянно и зачарованно?
Но Якоб быстро отбросил посторонние мысли, погружаясь в бой. На землю успело прилететь несколько залпов, но было это как-то вяло и совсем не эффективно. Катапульты очень скоро замерли, уступая место пехоте. Странно, но в такую погоду биться было легко. Дышалось свободно и топор крепко сидел в руке.
Когда же дождь вдруг прекратился, настроение на поле боя переменилось: зейтунцы оживились, засуетились, снова стали готовиться катапульты и те самые подозрительные бочки, пришлось срочно смачивать «волшебной водой» повязку и натягивать её на лицо…
И тут он всмотрелся в содержимое «сюрпризов», прилетевших на поле боя. Трупы. Гнилые трупы, кишащие какими-то жуками и наверняка так смердевшие, что без повязки дурно бы стало. И вот разрубая одно тело за другим, Якоб старался не вступать в лужи из-под давно разложившихся конечностей. Так ещё и какие-то подозрительные насекомые выбирались из-под гнилой мякоти, не предвещая ничего хорошего...