О всесильный Перун, никогда к тебе не обращалась, но сейчас обращусь… прошу, ниспошли справедливость своим небесным огнём. Избавь меня от мук, не дай мне более страдать, не отдавай меня в лапы к этим чудовищам.
А мне оставалось лишь работать. Больше и больше. Тем более, что наконец-то зашёл мой сторож. Нужно было как можно скорее отвернуться, чтобы скрыть следы скупых слёз.
Вместо ягод на следующий день я ушла собирать совсем другое. Нет, шла-то я изначально за ягодами, но наткнулась на крапиву. А проходить мимо такого чуда было бы кощунством. С каким удовольствием я рвала её, обжигая руки. И хотя они горели от боли, зато внутри становилось спокойнее – я думала о волдырях на раскрасневшейся коже, а не о чужих словах, который вызывали у меня бурю гнева и отчаяния. Я запускала руки в заросли по локти, и когда в голове вспыхивала очередная глупая мысль – проводила рукой по жгучим стеблям. Боль была нестерпимо-сладкой. Кусающей. И душа пела с этим леденящим огнём. И я позволяла себе молча ронять слёзы, ведь провожатые видели, во что превращались мои руки, хотя и не знали, что делать.
– Может, перчатки дать? – неуверенно пробасил один из стражников.
– Нельзя, – я улыбнулась сквозь слёзы, но не стала оборачиваться, – нельзя-нельзя. Крапива же такая полезная, – и я стала перечислять пользу этого чуда и всевозможные настойки. Зубы заговорила весьма успешно. Он даже забыл предложить перемотать мне руки тканью. И хорошо, а то придумывать причину для отказа было бы сложновато.
Недалеко рос щавель, вот его я тоже нарвала, растёрла и покрыла соком ожоги – это должно было помочь снять зуд, отёчность и боль. Временная мера. Выплеснула гнев – и дальше за работу. Ничего, с крапивой ещё позже предстоит повозиться...
Я готовила самые разнообразные настойки. Всё же растения – удивительная вещь. Один и тот же цветок помогал бороться с самыми разными недугами. Вот та же крапива, например. Девушкам и женщинам с ней будет гораздо проще переносить дни месяца, ведь крапива обладала кроветворными свойствами, облегчала боль и уменьшала обильность выделений. Мужчинам поможет справиться с воспалениями в мужской железе. Крапива останавливала кровотечения, обеззараживала раны. Кормящим матерям она поможет восстановить недостаток витаминов. Укрепление защиты тела от хвороб, лекарство при малокровии – пользу можно было перечислять бесконечно. Немного подумав, я сделала настойку для волос. И уж совсем мелкой пакости ради – настойку для мужской силы. Её у меня никто не взял. Зато втихаря украл. Причём все пузырьки. Ну, главное, чтобы потом стекляшки вернули.
Все дни при работе над лекарствами ладони и пальцы покрывались волдырями, но всегда после окончания работы я брала щавель и обрабатывала им кожу. Боль облегчала гнев, успокаивала. Но щавель не мог скрыть страшные волдыри и пузыри. Их видели северяне, их пугались дети. Ничего. Смотрите. Это ваша вина.
Но страшила я всех своими руками недолго, очень скоро надев перчатки, которые для меня принесли. Я не стала отпираться. Зато не отказывала себе в удовольствии шипеть от боли, когда выделанная кожа касалась ожогов. Это видели и слышали стражники. Они прекрасно знали, чего мне стоило носить эти перчатки, когда я ходила к больным на осмотр.
Я поняла, что была ценной для них. Они пытались меня уберечь. Я была им нужна. И видеть, как я страдаю, действительно оказалось для них неприятным. Так вот смотрите. Смотрите внимательно, как вы своими руками губите то, что вам нужно. Может, хоть так вы поймёте, что творите со всеми остальными? То, что творите с нашими лесами, лугами, полями, с нашими городами! Вы точно так же их губите, как губите меня!
А потом меня привели к жене «старшего», который был помощником с ужасным именем. Грехтен? Кажется, так его звали. Нет, всё-таки Грехтер. И так сам по себе белолицый, сейчас он был белее молока.
– Лекарь, помоги, – он встал передо мной на колени, когда мы вошли в его скромный дом.
– Что с больной? – я вырвалась из чужой хватки, когда он попытался обнять мои колени, и решительно прошла в комнату. Видеть ненавистных мне людей людьми… с их горем и бессилием… это было невыносимо. Мне хотелось как можно скорее отвернуться.
– Упала, без сознания была, вот очнулась, голова кругом, дышать тяжело, – я подошла к женщине с затуманенным взглядом. Голос Грехтера дрожал. Не было того строгого мужика, который пытался учить меня тому, что медицина – не оружие. Сейчас он боялся потерять родного человека. Прямо как я боялась потерять Красимира, когда они жгли нашу деревню.