– Знаешь ли ты, сколько войн перетерпело ваше государство? – меня окатило ледяной водой – такой колкий и спокойный взгляд был у мужчины. И ведь даже в лице не переменился. Ни на мгновение. – Изначально это была лишь одна крепость, которая постепенно начала присоединять к себе территории и расширяться. Сейчас ваши девушки могут радостно танцевать, потому что их предки брали в руки мечи и шли расширять свои земли. Получается, что тот искусный кузнец, который мог бы помогать всему селу, был рождён и выращен убийцами и насильниками, которые жгли деревни и отбирали скот у своих соседей.
И каждое слово хлестало плетью по лицу.
– Откуда вы зна… – но я замолкла, едва он поднял ладонь. Нет, он не собирался меня бить. Лишь дал знак.
Чтобы молчала.
– Извини, но я тебя не перебивал – дай и ты мне завершить мысль, – и опустил ладонь. А внутри полыхал пожар. Мне было страшно. Страшно услышать, что он скажет дальше. Как ещё обернёт мои слова против меня, – быть солдатом или воином – это не предначертанное с рождения. Это сознательный выбор граждан, оказавшихся в определённой ситуации. Это может быть голод, как у нас. Это может быть защита своей земли, как у вас. Это может быть развитие, как у вас раньше. Это может быть множеством других причин. Так что сейчас ты можешь вылечить ребёнка, который будет ребёнком ещё несколько лет. И никто не сможет тебе сказать, кем он станет в будущем. Как ты могла вылечить мальчонку, а уже через дюжину лет он перережет глотку девушке, которая отказалась идти с ним на сеновал.
Я зажмурилась и закрыла уши ладонями. Не было такого никогда. Мы все жили в согласии и порядке. Да, бывали ссоры, вспыхивали недопонимания, дрались, ругались, но никогда не враждовали до крови. То, что говорил этот перевёртыш… это было обманом. Его устами говорил Кривда. Не человек он, не человек.
Пальцы вцепились в волосы, и сквозь ладони я слышала своё дыхание. Но не слышала чужого голоса. Молчал. Ждал, чтобы я снова его слушала? Не хочу. Не буду.
Глава 12
Я закрыла лицо руками, чтобы спрятать предательские слёзы. Душила в себе всхлипы. Он не должен был видеть этого. Но я не могла повернуться к нему спиной – ноги совсем не слушались.
– В любом случае, – он продолжил, наверняка увидев свободные уши, – мы не можем знать наверняка, кем станет человек, просто глядя на его народность. Или ты действительно думаешь, что среди нас нет девушек, которые умеют радостно танцевать, и кузнецов, которые помогают своим сородичам? Мне жаль, что ты делишь на «своих» и «чужих», приписывая «своим» все самые лучшие качества, а «чужим» – все самые негативные. Все мы люди со своими чертами: как добрыми, так и злыми. А ведь ты целитель. Давала клятву помогать людям, нуждающимся в помощи, – я дёрнулась, как от пощёчины. А он-то об этом откуда знал?! – «клянусь беречь каждый вздох людской, не отворачиваться от страждущего, не взирая на дела его добрые или злые».
Я оторвала ладони от лица и, отступив ещё на пару шагов, с ужасом взглянула на мужчину перед собой. На лице его не было ни тени жалости или сострадания. Никаких эмоций. Усталость только, притаившаяся на дне глаз…
Слова, что он произнёс, почти слово в слово совпадали с моей клятвой. Были некоторые отличия, но были они совсем мелкими и главной сути не меняли.
– Я сюда пришёл, потратив своё время, для того, чтобы обсудить с тобой, как мы поступим дальше, – он вернулся и сел обратно на стул, – либо мне придётся запереть тебя в комнате до тех пор, пока ты не проспишься, либо мы с тобой всё же обсудим, как ты будешь чередовать работу с умеренным отдыхом.
– А если я не буду спать в комнате? – я едко усмехнулась, взяв себя в руки. Я не собиралась сдаваться.
– Ты уверена, что хочешь проверять, какого тебе будет проводить время без работы и наедине со своими мыслями?
– А значит, во время отдыха я буду не без работы и не со своими мыслями?! – я снова вспыхнула.
– Несколько часов сна или полностью запертая в комнате наедине с собой: если для тебя это одно и то же – выбирай комнату.
– Я не могу спать, – тихо рычу, – вашими стараниями я не могу оправиться от кошмаров. И единственное, что помогает мне сохранить рассудок и не сорваться – моя работа.