– Это снимет боль и поможет восстановить кровь, которую вы потеряли в больших количествах. Если хотите спокойно уснуть, то лучше выпейте. Если же вы мне не доверяете, то я скажу следующее, – я наконец-то собралась с мыслями, – я не стану вас предавать или как-то мешать. И уж тем более убивать. Это слишком лёгкая участь для вас. Даже если бы вы провалялись в бреду и лихорадке несколько дней, после чего бы ушли в Навь – разве это сравнится с той болью, когда вы увидите, как рушится всё то, что вы так отчаянно строили?
Наверное, если бы я говорила подобные слова раньше, задолго до последнего разговора, я бы улыбнулась и рассмеялась в лицо этому человеку. Позволила бы себе позлорадствовать. Но сейчас я говорила слова с поразительным спокойствием. Будто та беседа в мастерской вонзила в сердце ледяную глыбу, которая стала сковывать моё тело и дух.
– Это обязательно произойдёт, – я продолжила, – я в это верю. И с огромной радостью пойду на костёр как изменщица и предательница. Надеюсь, мучения на медленном огне искупят мою слабость.
И надеюсь, этот огонь растопит сковавший меня лёд.
– Спасибо, – мужчина на удивление послушно выпил настойку и прикрыл глаза.
Я стояла и смотрела на чужое засыпающее лицо. Недолго, правда. Я быстрым шагом покинула комнату. Меня попытались остановить и вернуть как наложницу.
– Вашему господину нужен покой, а мне нужно работать дальше. Его жизни больше ничто не угрожает, он спит.
И меня отпустили. Правда, почти сразу меня перехватила та женщина с птичьим лицом.
– Пройдём в мой кабинет, – и мы оказались в другой серой комнате. Настолько в ней было всё «северно». Варварски. Даже по спине мороз прошёлся.
Женщина села за большой тёмный стол, видимо, из дерева. Не видела таких огромных. Хотя нет, у правителя подобный тоже вроде был. И для чего только?
– Начну сразу без вступлений: ты ведь знаешь, что теперь, когда милорд вернулся, ты должна находиться рядом с ним, поскольку являешься его наложницей. Знаешь об этом?
– Знаю, – я кивнула, – и я собираюсь обговорить это с вашим господином, поскольку мы не договаривались ни о чём подобном.
Женщина нахмурилась. Похоже, не ожидала от меня подобных слов.
– Я не представилась. Меня зовут Соотке, – букву «о» она странно протянула, будто дважды произнесла. Ещё одно странное имя. Я молчала в ответ и не торопилась представляться. – Могу ли я узнать твоё имя? – она произнесла это с лёгким нажимом.
– Разве мои навыки не важнее моего имени? – единственная причина, по которой я так упрямилась: не хотела, чтобы чужие поганые рты произносили моё имя. – Зовите меня лекарем, не ошибётесь.
– Хорошо, лекарь, – её голос стал жёстче, но затем женщина выдохнула, прикрыла глаза и взглянула уже спокойнее, – если ты хочешь обговорить этот момент, то это нужно делать со мной, поскольку я советница главнокомандующего и твоя участь – полностью моя инициатива.
Глава 16
Я кивнула и не стала ничего говорить в ответ. Соотке правильно истолковала моё молчание и продолжила:
– Есть несколько причин, по которым ты должна находиться рядом с милордом. На данный момент от тебя не требуют ничего сверхъестественного: просто ночевать не в мастерской, а в своих покоях.
– Почему вас так волнует место моего ночлега?
– Во-первых, за лидером нужен присмотр. Он из тех людей, кто не щадит себя в угоду государственным делам, посвящает здоровье и сон жизням других людей. Во-вторых, это напрямую влияет на его авторитет. Ты южанка. Пленница. Его наложница. А он бегает к тебе в мастерскую, потому что ты, видите ли, работаешь слишком много, – женщина нахмурилась, – ещё и спишь отдельно от него, игнорируя все правила приличия. На мероприятия ходить отказываешься, проявлять должное почтение тоже не желаешь.
Внутри заскребли кошки. Так, глухо и еле слышно. Раньше я бы совершенно точно вспыхнула негодованием и возмущением, но сейчас не было ни сил, ни желания тратить свои эмоции. Как хорошо, что я вся измоталась за день заговорами.
– Ни одна из причин меня так и не убедила следовать вашему указанию, – Соотке поджала губы и прищурила глаза, отчего её вид стал более угрожающим, – первое – мне только в радость, если он уработается. Этот человек мне противен, и своей смертью он избавит меня от необходимости лечить его и слушать всё то, что раздаётся из его… – я оборвалась на полуслове, поскольку подобные фразы явно выведут из себя женщину, – рта. Второе – я сама жду, когда его место вождя пошатнётся, и он потеряет всё, что имел, как это случилось и со мной. Он решил построить счастье своего народа на чужих костях – что же, его полный крах будет вполне справедливой платой за это. Мы с ним договорились, что я работаю, исцеляю его людей, а в ответ у меня отобрали свободу, отняв право выбрать смерть. Но даже так я пошла навстречу и стала работать, как будет угодно вашему правителю. Но вас всё ещё что-то не устраивает?