– Странно только, что при одних наших договорённостях затем всплывают другие. Вас не устраивало, что я ищу смерти – мы пришли к соглашению, я стала его выполнять. Я вообще хоть раз устраивала погром или переполох? Хоть на ком-то выплёскивала своё негодование? Или, может, лечила спустя рукава? Почему же в мою сторону льётся столько злобы, словно я всех вас на всю площадь проклинаю во весь голос? – я и сама дивилась тому сдержанному гневу, который не кипел во мне, а тихо тлел.
– Ты так сильно обиделась на мою помощницу? – я поторопилась охладить своё раздражение.
– Обиделась? «Так сильно»? После того как я, переступив через всё своё отношение к вашему народу, всё же обратилась к потаённым знаниям и уберегла чужую жизнь и облегчила ваши страдания… я вынуждена была выслушивать то, как я должна быть благодарна, за то, чего я не просила и вообще умоляла об обратном? И вы так и не ответили на мои вопросы: столько ли я доставила вам хлопот, чтобы они перевесили мою пользу, раз я заслужила к себе подобное отношение? Или то, что я оторвала вас от дел, хотя я этого тоже не требовала, затмило все мои прежние старания?
– Соотке тоже человек, – мужчина смотрел прямо мне в глаза, и я, не выдержав, отвела взгляд. – Уставший, вымотавшийся и раздражённый человек. Помимо тебя у неё хватает головной боли, – я сцепила зубы. Опять он проигнорировал мои вопросы, – то, что она сорвалась на тебя за какую-то мелочь, не смотря на то, что да, проблемы с тобой не пересиливают твоих достижений, это не является чем-то из ряда вон выходящим. Такое случается, и не надо считать, что в твою сторону льётся столько злобы. Просто уставший человек сорвался.
Я нахмурилась и отвернулась к склянкам. От усталости сорваться?
– Что она, собака цепная, чтобы срываться на кого-то? Разве кричат не тогда, когда ты в чём-то сильно провинился? – моя наставница именно так и делала. Она и кричала-то на меня всего два раза, когда я себя чуть в навь не отправила.
– А Соотке подняла на тебя голос? – вкрадчиво поинтересовался мужчина.
– Нет, но злобой от неё веяло так, что мысли кричали за неё, – по крайней мере, по внутренним ощущениям это очень напоминало брань Буяны.
– Я правильно понимаю, что на тебя повышали голос лишь за очень серьёзные проступки, и ты никогда не сталкивалась с подобным проявлением раздражения?
– Почём мне было знать его? – я усмехнулась, просто переставляя баночки с места на место, чтобы хоть чем-то занять себя. – Наставница меня хоть и гоняла, но любила, всегда спокойной была. Люди в поселении меня почитали, брат холил и лелеял, – не то что здесь.
– Тогда понятно, откуда такая реакция, – чуть помолчав, мужчина продолжил, будто что-то переосмыслил. – Не уверен, что смогу тебе подробно объяснить суть подобных эмоций, но даже то, что Соотке сорвалась, не говорит о том, что она к тебе ужасно относится.
Отчего-то эти слова меня успокоили. Да и говорить о минувшем оказалось чуть легче, когда я высказала то, что думала.
– Да чего уж там, я и сама ей наговорила из вредности, – я тихо усмехнулась, – и не привыкла к тому, что ругаться могут и по таким причинам.
А сегодняшняя глава выложена специально в честь Дня Рождения нашей читательницы Алины, которая уже давно активно поддерживает наше творчество!
Мы с Соавтором безмерно благодарны за её отзывчивость и читательскую преданность и желаем крепкого здоровья и благополучия в жизни!
Подписывайтесь на нашу группу в ВКонтакте (https://vk.com/ugolok_akina_pesel) – там мы выкладываем наше творчество, иллюстрации к рассказам и просто интересные посты на разные темы!
Глава 18
Я со вздохом убрала бинты в сумку, вспомнив о прежнем моём источнике удивления.
– И всё-таки я вас не пойму. А почему же вы раньше мне не сказали, что отпустите меня, как только я обучу девушек? И что все эти мои приготовления были вовсе не обязательны? А, впрочем, – я прислонилась к тумбе, – тогда мне нужна была работа, чтобы не думать ни о чём. И меня всё равно тошнит от вас, – я раздражённо мотнула головой. – Путаете постоянно в словах, что потом хоть волком вой. Носитесь со мной зачем-то, когда могли бы ко мне Грехтера отправить с теми же условиями. Вроде меня уже переломили всю, надругались над душой, а теперь предлагаете относительную свободу.