– Я тебя никогда не пытался путать – лишь высказывал свою позицию. И по поводу надругательства: что ты имеешь в виду? – я взглянула на мужчину. От усталости не было уже сил его ненавидеть и желать ему гадостей. – Присаживайся, раз уж говорим, – он кивнул перед собой на кровать и отсел в сторону, освобождая место. Я послушно села и тяжело вздохнула.
Я так устала от этого груза на своих плечах, что… ай, сгорел сарай – гори и хата.
– Я потеряла свой дом, – я постаралась собрать воедино всё то, что пережила с первого дня. – Потеряла единственного брата, родную кровь. Пережила нападение на деревню, слыша крики всех тех, кого знала. Увидела, как чужаки грабят наши земли. Меняют города. И в тот же день меня силой заставили проглотить свою ненависть и горе, и проникнуться жалостью к тем, кто был причастен к моему кошмару. Я была одна и в то же время находилась под постоянным присмотром. Мне некому было выговориться, но и выплеснуть свои чувства я тоже не могла. Я не могла прорыдаться как следует, потому что за мной всё время следили. И мои чувства тлели изнутри, – пальцы впились в сорочку, где билось сердце. – А это самое страшное и невыносимое. Когда ты держишь свои эмоции внутри, они горят и пожирают тебя, отравляя душу. Я задыхалась от тоски, от боли, как от гари тех пожаров. И когда эти чувства пылают вместе с тобой долгое время, ты становишься их заложником. Приходят мысли. И вот я уже чувствовала себя предательницей. Я искала избавления от мук совести.
Я устало уронила лицо в ладони. Такая ясность собственных чувств и внутренняя сила, чтобы ими поделиться – не иначе, как нежный поцелуй Лады, благословивший меня этой ночью, придал столько уверенности и стойкости.
– Я росла и жила в любви и тепле, которого меня вдруг лишили. И даже если бы кто-то из чужаков попытался бы одарить меня лаской, я бы этого ни за что не приняла. Ведь тепло сметает внутренние преграды и разбивает самообладание. А я не могла себе позволить разрыдаться в объятиях чужаков. В итоге я была одна со своими мыслями. И я пыталась утопить себя в работе. Я искала смерти, потому что не было сил вынести этот кошмар. Я забывалась в травах и настоях и каждую ночь грезила о том, чтобы уснуть и не проснуться. А потом ко мне пришли и сказали «Ты не можешь умереть». Я услышала в этих словах: «Страдай, потому что ты нам нужна». В итоге я должна была остаться со своими кошмарами, удавиться ими и продолжать приносить пользу. Даже к скоту – и то больше ласки проявляют некоторые хозяева. Но я удавилась. Ведь мне пригрозили единым утешением, которое давало мне хоть какие-то силы сохранить рассудок. Я смирилась. Приняла это принуждение. Или скорее закрылась, спряталась в светлых воспоминаниях своей прежней жизни. А потом меня несправедливо обвинили, словно я здесь всем одни только хлопоты приносила да беспорядки чинила. И теперь вот… город. Жизнь в нём. После всего того, что я перенесла – швырнуть в новое место. Брат говорил мне, что люди по натуре своей злые. И за что же тем людям любить меня? Ту, что помогала врагам. Что предала свою семью. Там я никого не буду знать и буду совсем одна. Здесь же я привыкла хотя бы к своей охране. Они и то теплее со мной здороваются.
– Город был лишь предложением, – я чуть выпрямилась, чтобы взглянуть на мужчину, – я просто увидел, что в тебе, как бы лучше подобрать слово, – он чуть нахмурился, и меня пробрало от того, как он вдруг посмотрел на меня, – исчез стержень? Что-то похожее на это. Решил, что тебе так плохо в окружении нашего народа – вот и предложил.
– Что значит… увидели, что стержня нет? – я чуть нахмурилась, пытаясь понять смысл слов.
– Ты как пустая. Будто не живёшь уже, а так лишь… – и он чуть повёл здоровой ладонью в непонятном жесте.
– То, что со мной внутри – это я и так прекрасно чувствую, – я с усмешкой покачала головой, тоже мне – открытие. Всё выжгли, а теперь дивятся пепельной пустоши, – меня больше интересует то, что вы имели в виду под «увидели»?
– А думаешь подобное состояние со стороны не разглядеть? Да и к тому же, дар у меня такой. Я людей вижу: их мысли, состояние.
Дар?
– Вот как, – я отвела взгляд. И ведь не зря мне казалось, что он словно сквозь меня глядел.
Вот и излила душу. Тому, кого злее всех проклинала.
– Но даже несмотря на то, что я вижу когда и как тебе плохо, я не могу увидеть твои мысли и разобрать, в чём конкретная причина твоего состояния. Всё же каждый человек переживает потери по-своему. Так что хорошо, что ты выговорилась. Просто нам казалось, что мы делаем очень много для того, чтобы ты могла пережить потерю своих близких. Вероятнее всего, именно поэтому Соотке и сорвалась.