И что же они такого делали? Только помыкали да указания выдавали. Впрочем… откуда мне знать, как невольники обычно должны жить?
– Я поняла, – тяжело вздохнула, – я только вот чего в вас понять не могу. Вы сказали, что мы не поделились с вами территорией. Но при этом не все города сжигаете, ещё и пытаетесь их облагородить, памятники, вон, восстанавливаете. Хотя с уничтожением понятно: зачем уничтожать дома, в которых можно потом жить? Достаточно людей выкурить оттуда. Но вы и людей наших не всех убиваете. Ладно молодые девушки – вам нужны юные лекарки… но остальные? Старики? Матери с детьми? Хотя тоже странно: кто это «мы», которые не пустили вас на свои земли? Все, кто приходил в наше поселение – мы никому не отказывали в крове. Помогали строить дом, помогали с посевами. А потом к нам пришли и сожгли нашу деревню. Мы никого не гнали и протягивали руку помощи. И вас, – я подчеркнула, – я не помню. Да и не могли бы вас оставить в беде, раз уж на то пошло. Так почему же вы пришли разорять нас и наши семьи, а не владения тех, кто конкретно вам сказал «нет»?
И в ответ даже не взглянул с сожалением. Только всепоглощающая усталость. Что ж он, совсем от чувств отвык?
– Потому что это вопрос масштаба страны, где определенные люди, которые имеют власть, решают такие вопросы за тех, кто им эту власть дал. И в государстве его предводитель отвечает за всё, что в нём происходит. Мне нужна была территория не для своей семьи, а для своего народа, и я получил отказ не от конкретных людей, а от всей страны. И сейчас я добиваюсь территории для своих людей.
Мужчина вдруг замолчал, и я помимо усталости в его глазах я увидела отблеск ещё чего-то.
– Может быть не сейчас, но с каждым годом выживать в наших краях всё сложнее и сложнее, а значит, лет через десять-пятнадцать мы бы начали вымирать, лет через тридцать нас бы не было и вовсе. Вот и приходится силой бороться за жизнь. Но я стараюсь сохранить её тем, кто живёт тут сейчас. Потому что данную проблему невозможно решить, лишь отбив кусок территории – это породит затяжную войну, которая не только сама по себе принесёт много жертв, но ещё и привлечёт стервятников из других стран. Так что единственный выход – полный захват власти, а значит, все те люди, которые сдались добровольно, в будущем станут моим народом, о котором я должен заботиться и который должен оберегать. И думать об этом надо уже сейчас.
Глава 19
Я сидела молча и не смела что-либо ответить. Я понимала, что его слова не были ложью, но принять это было… трудным.
– Иди, тебе нужно отдохнуть, – голос прозвучал немного громче, и я поняла, что мужчина подсел ко мне чуть ближе. Между нами было расстояния чуть меньше вытянутой руки. И я смогла разглядеть его большие холодные глаза. Было в них что-то… как у Буяны. Одарённость? Благословение Слави? Возможно.
Я растерянно кивнула и поторопилась вернуться в свою мастерскую. По расписанию уже был завтрак.
– Как правитель? – обратился один из стражников – тот самый, которому я вылечила боль в суставах.
– Жив, идёт на поправку. Его жизни ничто не угрожает, – я наконец-то села за свой рабочий стол, чтобы приступить к заготовкам.
А ведь в свой последний поход в лес я заметила, что уже и рябина зреть начала – неужто август наступил? Скоро и яблоки с грушами ранними поспеют, надо будет хоть немного насобирать. Может, ребятню угостить? Северяне, поди, и не в курсе, не пробовали никогда ничего подобного.
Учитывая, что в самом начале своего пребывания здесь я собирала липовый цвет… стало быть, я уже месяц тут тружусь?
Я взглянула на усеянные табличками с симптомами полки шкафчиков, битком заполненные всевозможными склянками и банками. И откуда у северян столько стекла-то? У наставницы был свой набор флаконов – брат в дар привёз ей из столицы однажды как благодарность за моё обучение. А тут столько стекла… и ни одного горшочка глиняного.
Но дело было даже не в этом. При всём том, насколько активно расходились склянки с лекарствами в самом начале моего пребывания здесь, сейчас уже в них не было такой острой потребности, и шкаф потихоньку забивался до самых краёв. Так что можно будет ограничиться работой над заготовками – их и хранить будет удобнее.
Покашливание со стороны двери отвлекло меня от работы. Мой охранник в летах осторожно смотрел на меня.
– Спросить что-то хотите? – я попыталась растолковать этот взгляд, и мужчина отчего-то расслабился.