И резко замолкла, опустив глаза. Наверняка рассердила тем, что опять стала с пылом говорить, нарушив ту самую… субординацию.
– А какой смысл, если государь останется без страны? Ты знаешь, чем я сейчас занимаюсь? – я покачала головой, не в силах поднять взгляд, хотя на меня и не давил его голос, как это случилось в самом начале. – Я сейчас разбираюсь с оперативными сводками с фронта. Отвечаю на прошения. Перегруппировываю войска. И многое другое, что не терпит отлагательств. Например, если я на это письмо отвечу хотя бы завтра, – послышался шорох, и я украдкой взглянула на лист бумаги в чужих пальцах, – вероятнее всего, большое количество моих людей погибнет. А если бы я просмотрел эту сводку через день и не отдал бы приказ, то мои люди погибли бы совершенно точно. И таких моментов огромное количество. До меня доходят только самые важные и не терпящие отлагательств известия – всеми остальными занимаются мои советники.
Всё внутри застыло от страха, и в то же время обожгло стыдом. Мне стало вдруг страшно неловко от того, как я бранила его за то, что он спасал чужие жизни.
– Я бы с превеликим удовольствием хотел бы лечь на кровать и не вставать с неё хотя бы до зимы, но, как я уже сказал, у меня нет такой роскоши. Моё здоровье – совершенно незначительная вещь в сравнении с благополучием государства.
Как назло вспомнились слова Соотке и мой дерзкий ответ. Стало до того невыносимо, что я закусила губу и покрепче схватилась за бутыль с настоем.
Глава 22
– Не вини себя, – мужчина вдруг снова заговорил, и я резко вдохнула от испуга. Вот ведь, и забыла, что он глядит сквозь людей, как через воду, – ты же не виновата в том, что подобные вещи были тебе неизвестны до этого момента. Именно поэтому я тебе всё спокойно объяснил – тебя никто не ругает и не осуждает.
– Я поняла, – и сама еле расслышала свой голос. Ну нет, я же лекарь, в конце концов! Я должна помочь хоть как-то, – но сейчас вам всё равно придётся отложить бумаги. Совсем ненадолго: мне нужно сменить повязки.
– Да, конечно, – мужчина кивнул, – подожди пару секунд: я уже начал писать это письмо, как только закончу, то прервусь.
Я осторожно присела на край кровати, пока главнокомандующий писал здоровой рукой послание.
– Соотке, – он не крикнул, а просто позвал свою помощницу. Но такой зычный и глубокий голос пробрал меня до самых мурашек – настолько громко и гулко раздался его низкий голос.
В комнату вошла женщина с лицом птицы, и я поторопилась отвернуться куда-то в сторону, отвлечься на неспешную подготовку примочек для перевязки – лишь бы не встретиться с чужими глазами. Было совестно за то, как я плюнула на её желание помочь своему правителю. Он действительно не щадил себя ради людей. Покорно нёс свою тяжёлую ношу, и ни раны, ни усталость его не могли сломить. Как вековой дуб под рвущим всё живое ураганом.
– Срочно передай это письмо Талину, – мужчина говорил намного тише, но глубина голоса никуда не делась.
– Слушаюсь, милорд, – раздался стальной голос женщины и торопливый стук шагов.
Послышался шорох одеяла. Я повернулась к мужчине и увидела, что он уже сидел лицом ко мне. В прошлый раз на нём были одни тканые штаны, сейчас же ему, похоже, помогли надеть рубаху.
– Её нужно снять, – я кивнула на сорочку, – я помогу, – и решительно подсела к главнокомандующему, но замерла возле стола, который не давал подобраться ближе: чтобы нормально устроиться и оказать помощь, нужно было с ногами забраться на постель, в то время как мужчина сидел у самого её края.
Не говоря ни слова, он осторожно отсел ближе к центру кровати, как бы освобождая мне место рядом с собой. И уже как следует устроившись возле мужчины, я бережно помогла снять рубаху и принялась осторожно разматывать бинты на плече.
Чужие мышцы были тверды, тело – крепким. Хотя тот же Красимир был намного крупнее – настоящий богатырь. Однако пусть сидящий передо мной мужчина и казался более сухим, его тело было развито ничуть не хуже, чем у брата.
Длинные светлые волосы были собраны в свободный хвост, так что некоторые пряди обрамляли уставшее лицо. Если бы я случайно столкнулась с этим человеком на поляне или на улице – и не догадалась бы, что он северянин.