— А чем... — говорить было трудно. Горло жгло. Но я совладала с собой, — чем может быть полезна деревенская девушка? — я посмотрела прямо перед собой и никого не увидела. Чужой голос раздавался справа.
Я не плакала. Это было бы последним, что я сделала. Я никого не собиралась тешить своими слезами. Отдаст солдатам? Я прикрыла глаза. Ничего хорошего от этих слов ожидать не стоило. Брат... он предупреждал о чём-то подобном.
Взгляд упал на растущие мелкой порослью цветы. Они росли прямо возле самой «стены» шатра, наверное, именно поэтому их не затоптали. Значит... я поняла, в какой части от деревни мы находились. Эти лютики росли только в определённой части опушки. Но главное не это. Цветы. Верное лекарство от самой тяжёлой болезни. И верное избавление от моих грядущих мучений. В один из недавних вечеров я смеялась над словами брата, а зря. Говорил, что бывают случаи, когда нельзя отдаваться живой. Зря я смеялась. Зря. Не нужно было откусывать себе язык. Нужно только добраться до лютика. Ничего, его здесь много росло. Этот очень легко было спутать с другим, шестицветным, который был совсем не ядовит — так часто так заваривают, для питья. Вот ведь... даже сейчас, в такой час — а всё о травах думаю... Люблю я их всё-таки. Ничего, только бы дотянуться и незаметно съесть хотя бы один стебелёк.
Глава 3
— Много чем можешь быть полезна, — я замерла, услышав чужой голос. Нужно было быть очень осторожной, чтобы выполнить задуманное.
Грузный шум, будто бросили что-то тяжёлое. Скрип стула. Зевок. Точно, бессонницей страдал.
— Цветы заинтересовали? — я вздрогнула от чужого замечания, поспешно отведя взгляд. — Я читал, что некоторые из таких ядовиты. Конечно, сам я не отличу, но скорее всего это они. Иначе зачем ты их так рассматриваешь? Уже ищешь смерти?
Он, словно потусторонний дух, прочёл все мои мысли. Или… так бы подумала каждая на моём месте? А мужчина продолжил говорить дальше.
— Я читал, что нет ничего более глупого, чем жизнь, и ничего более ценного, чем смерть, но самое большое невежество — это самоубийство. Не скажу, кто из философов это изрёк, но мне эта фраза понравилась, — он говорил это с таким равнодушием… — если хочешь, можешь их есть, если считаешь этот выход подходящим для тебя. Твоя воля. Но если передумаешь, ответь на мой вопрос и вспомни, как именно я спросил — не люблю, когда люди отвечают только на часть вопроса.
Изнутри меня всю обдало жаром вперемешку с холодом. Я знала, что такое смерть. Я знала, что значит спасать чужую жизнь и помогать рождаться новой.
Этот человек был лидером чужаков. Этот человек натравил этих чудовищ на нашу деревню, как обычно хозяин спускает на вора своих собак. Этот человек — причина всех криков и рыданий. Из-за этого человека погиб Красимир.
И он ещё посмел с таким пренебрежением говорить о моём желании умереть?!
— Вы… — мой голос дрожал не от страха — от злобы, — отняли у меня дом... отняли у меня семью... — ногти впились в ладони, — волю... и говорите о презренности самоубийства? Когда завтрашний день готовит мне только унижение и бесчестие? — я укусила щеку, только бы удержать свои слёзы. Я наконец-то повернула голову туда, где сидел мужчина. — Быть полезной? И предать свою родину?! Опорочить гибель своего брата? Наплевать на боль женщин и детей, над которыми надругались ваши солдаты?! Да, вы правы, самоубийство — это действительно презренно, — та буря эмоций, что уже кипела во мне, резко стихла, и только пустота сосала меня изнутри. — Я до последней минуты, до последнего вздоха буду искать мести. Вы должны сами это понимать, — я словно окунула свои руки в ледяную реку, в то время как в груди кипела ярость.
Если мгновениями ранее я не видела смысла жить дальше, то сейчас... да, сейчас я видела смысл дышать.
Я выпрямила спину и посмотрела в яркие голубые глаза, готовая выплюнуть в чужое лицо собравшуюся ядом ненависть.
— Меня зовут Ива. Мне минуло восемнадцать цветущих вишен. С детства училась травам и зельям у пожилой отшельницы, ушедшей в землю три зимы назад. Она забрала меня к себе в ученики на четвёртую вишню, когда отец погиб от разъярённого быка, мать тогда же — от коровы. Кроме неё был мой брат, он учился в большом городе и был рыцарем. Он научил меня держать в руках меч и защищать себя. И сейчас он лежит мёртвым, попытавшись защитить свой дом от ваших чудовищ, по ошибке зовущих себя «людьми». Я собираю травы и лечу ими хвори. Я могу быть полезна. Но рискнёте ли вы воспользоваться моей пользой, зная о моём желании забрать с собой в Навь как можно больше всех вас, — я посмотрела прямо ему в глаза, но при этом видела серые мёртвые глаза Красимира. Его лицо. Кровь на виске. Бледные губы.