Я задумчиво перебинтовывала постепенно заживающее плечо. Как же я скоро заволновалась за его здоровье. Ещё несколько дней назад я ненавидела этого человека, желала краха тому делу, в которое он вкладывал всего себя… а сегодня я уже беспокоюсь о нём и его здоровье. Пугаюсь возможных смертей среди чужого мне народа.
А не всё ли одно? Один народ, другой. Все мы люди. Вот только…
– Почему вы сожгли нашу деревню? Вы ведь даже не пришли с нами договориться, не предложили сдаться, как делали это с другими городами, – я закончила обрабатывать плечо и принялась за осмотр ног.
– Нам пришлось. Я понимаю, что это звучит не очень оправдывающе, но в ваших лесах начала активную деятельность большая группа партизан. Они причиняют вред путям снабжения, отравляют воду в колодцах и прочими способами вредят войскам. Они постепенно добрались в район вашей деревни, и не надо долго гадать, чтобы понять, что именно в ней они и закрепятся, будут пополнять провизию, лечиться, чинить снаряжение. Мы планировали вывезти всех жителей деревни, чтобы партизанам негде было закрепиться: мы так уже делали с несколькими поселениями ранее. Но в этот раз на нас вышли имперские войска. Мы очень долго пытались изнурить этих партизан, оставляя без возможности пополнять припасы – слишком много они попили нашей крови и слишком много мы потратили усилий на то, чтобы ослабить их, поэтому у нас не было возможности оставить вашу деревню. Но и не было времени для того, чтобы решить этот вопрос по-другому, счёт шёл на часы.
– Не повезло, значит, – я замерла, ощутив внутри короткий всполох злобы на наши войска, по вине которых мы так пострадали. Но ведь… они же шли защитить нас, верно? Отбросить вражеские войска… и не они виноваты, а те, кто напали?
– Чем скорее эта чудовищная война прекратится, тем меньше крови прольётся – верно ведь? – мне стало невыносимо дурно от того, как я сама затерялась в собственных мыслях и чувствах.
– Война – это худшее, что случается с людьми, – чужой голос прозвучал осторожно, – и да, ты права: чем она скорее закончится, тем будет лучше. Для всех.
Глава 23
– А если вы проиграете, – я сжалась, – наш правитель… он… он ведь не даст вам хотя бы немного земли? И вы будете обречены?
– К сожалению, да. Я знаком с этим человеком лично. Он не хотел нам помочь раньше, только пытался нажиться на наших трудностях и покупал мрамор по смешным ценам. И ведь какое-то время мы считали, что то количество провизии, которое он отправлял нам, это действительно большая часть от урожая за сезон. И только позже я узнал, что провизии хватило бы максимум на один город. Он нас не воспринимал всерьёз: не хотел торговать с нами на равных... – он ненадолго замолчал. – И он был совершенно не готов к тому, что мы можем пойти войной. У вас даже граница с нами охранялась просто смехотворно. Но при этом не надо считать, что ваш правитель глупый или наивный, – я снова дёрнулась. Было немного не по себе от того, как каждое едва зарождавшееся чувство внутри тут же считывалось. Я даже не успела задаться вопросом о том, как вообще мы могли дать власть такому человеку. Впрочем, не думаю, что кто-то из нашей деревни вообще был причастен к этому выбору, – просто он был занят играми с другими странами. Именно поэтому у меня нет возможности остановиться на достигнутом, ведь он не только найдёт ресурсы и помощь в том, чтобы выбить наш народ, но и не успокоится до тех пор, пока мы не сгниём на скалах. К сожалению, ещё одной чертой этого человека является мстительность.
Я закрыла лицо ладонями.
– Не считай его злодеем, – продолжил мужчина. – Я не хочу, чтобы мои слова воспринялись так, будто бы этот человек является олицетворением зла. За свой народ и свою страну он готов пойти на многое, – с каждым новым словом я чувствовала, что моё сердце вот-вот разорвётся в ужасе, – правда, в отличие от меня, он остро делит людей на «своих» и «чужих», – я растерянно взглянула на мужчину и поймала его лёгкую ухмылку, – и если за «своих» он готов рыть землю руками, то «чужих» он абсолютно спокойно в эту же землю и закопает. А особенно тех «чужих», которые напали на его «своих».
В комнате стало тихо. Наверное, он ждал, пока я что-нибудь отвечу. Но я не знала, что говорить.
А если бы я сейчас встретилась с нашим императором? Он бы посчитал меня предательницей? Я бы стала для него «чужой»? И он бы без промедлений избавился от меня… ведь я помогаю во вред «своим»…
– Вы ведь не плохой человек, верно? – я обессиленно проговорила. – Стараетесь уберечь свой народ, как и полагается мудрому вождю, – и обняла себя руками, чтобы хоть как-то согреть себя теплом. Не телесным – внутренним, – и наш правитель делает то же самое, – я часто задышала от той тревоги, что сковала грудь стальным обручем, – я совсем ничего не понимаю.