– И то верно, – и Еля улыбнулся уже веселее, – я тогда пойду, не тоскуй здесь.
Затем был сытный ужин: в похлёбке появилась репа и капуста. Надо будет посоветовать некоторые травы использовать для аромата. Но вкус и без того стал намного приятнее. И в этот раз хлеб был свежий, даже тёплый.
Настроение было приподнятым от ужина не только у меня, но и у моего сторожа.
Я подготовила сумку и попросила проводить до резиденции правителя. А заодно внутренне готовилась к грядущей ночёвке.
Дорогие друзья! С этой главы "Знахарка" переходит на новое расписание! Ещё 8 февраля каникулы кончились, я вышла на учёбу, а это съёмки курсового фильма, научная деятельность, участие в Студсовете - в общем, свободного времени совсем мало.
Теперь главы будут выходить раз в три дня. То есть теперь перерыв между главами будет не один день, как прежде, а два.
Ну а нам бы с Соавтором хотелось бы узнать мнение читателей: что бы вы выбрали на месте Ивы? Как вообще относитесь к той ситуации, в которой она оказалась?
Глава 26
Вэйн всё так же работал, так что я не была удивлена – помнила его слова. Именно поэтому с собой помимо бинтов я взяла настойку женьшеня. Пусть в прошлый раз он отказался от неё, сейчас я собиралась настоять на своём. А заодно отвар для крепкого сна прихватила.
– Добрый вечер, – я поздоровалась, заодно привлекая внимание к себе, и прошла к кровати.
– Добрый, – он продолжал что-то писать, – подожди пару секунд, я сейчас, – он поставил какой-то росчерк и отложил бумагу в сторону, чтобы затем отсесть в центр кровати для перевязки. Я разулась и забралась в постель – крайне неудобный способ, но выхода не было: единственный свободный край кровати сейчас был занят столом, а другой – упирался в стену, увешанную шкурой. Я осторожно сняла с мужчины рубаху и размотала плечо.
– Рана полностью затянулась, но травма могла затронуть не только наружный покров. Здесь болит? – я чуть надавила пальцами на плечо, внимательно следя за чужим лицом.
– Здесь немного больно, – оказалось немного не по себе слышать совершенно ровный голос и при этом видеть то, как его лицо нисколько не переменилось. Будто и не человек вовсе, – здесь больнее.
– Я думала, вы будете просто терпеть, – я озвучила мысли вслух, – обычно мужчины часто храбрятся и скрывают свои раны, говорят «Ерунда, завтра заживёт».
– Я же понимаю всю важность лечения и медицины. Если есть боль, то лекарь должен об этом знать.
Я сглотнула, ощутив лёгкое смущение. Подобная серьёзность и прямота вместе с поражающей стойкостью вызывали восхищение.
– Верно, – я кивнула, – теперь я знаю, что у вас и внутреннее повреждение, так что нужно накладывать повязки иначе. Насколько мне известно, привезли овощи? Сегодня в похлёбке была капуста – могут ли её сюда принести? И ещё мне нужен самогон.
– Тебе это нужно сделать прямо сейчас?
– Желательно, – я опустила глаза, не выдержав того, как внимательно он смотрел на меня, – капустный лист нужно замочить на некоторое время, прежде чем перебинтовать им плечо.
– Есислав, – снова этот зычный голос, и в комнату заглянул Еля, – нужна капуста и самогон, – если юноша и подивился, то никак не дал об этом знать.
– И небольшой тазик, – я тут же добавила.
– Будет сделано, – он только кивнул и вышел из покоев.
Я принялась осматривать ноги, которые уже тоже почти зажили. На ночь в последний раз перебинтую, а завтра можно будет и от бинтов избавиться.
– А откуда вы достали продукты? – я закатила штанину обратно. – Я правильно поняла, что вы вторглись сюда ещё весной? Летом ведь урожай нужно собирать, а тут такое творится – неужели люди успели?
– Ещё задолго до начала военных действий я узнал о том, как устроено ваше землевладение, сроки посевов и урожаев. Мы вторглись к вам зимой и захватили стратегически важный запас территории, чтобы организовав посевы на этих землях, заранее обеспечить себя провизией.
Ещё с зимы, значит. И эта война уже так долго длится?
В покои прошла девушка с капустой, пляшкой самогона и тазом и поставила это всё на стол. Я нарвала листьев капусты, смяла их и залила самогоном, чтобы настаивались.
– И как же вы убедили наших людей работать на вас? Я правильно поняла, что пахали и сеяли не северяне? У вас же нет опыта в этом, да и вам воевать нужно.
– Есть ли большая разница для фермера, кто будет брать у него оброк, если его при этом не трогают, – мужчина прокашлялся. Неужели всё ещё болел? – Конечно, никто не отменяет патриотизм и преданность своей родине, поэтому я перестраховался. Я, вернее, мои помощники объединили земли и разделили их между южанами в зависимости от количества работящих людей в семье. К тому же я брал меньше дани, ограничиваясь только необходимым для армии минимумом, при этом позволяя фермерам забирать себе всё то, что они смогли вырастить сверх нормы и, что самое важное, продавать излишки нам же. Или обменивать тот же металл или уголь, которого у нас всегда было в достатке. Это помогало улучшить те же инструменты, а значит и лучше возделывать землю. Таким образом бедная и средняя прослойка населения только выиграла от этого, и недовольной осталась лишь богатая верхушка. И то, когда они поняли, что у них не просто отобрали часть земли, но и брать стали намного меньше, при этом позволяя торговать, то пошли навстречу. Однако я всё равно не позволял крестьянам плотно общаться между собой. Потому что даже при таких условиях находились те, кто принимал попытки к саботажу. И если бы они могли сеять смуту среди всех, это могло бы плохо закончиться. Не обходилось и без актов устрашения, само собой. Ведь невозможно править людьми одним пряником – необходим ещё и кнут, – я удивилась услышанной пословице. Наверняка от Ели мог услышать.