– Да, конечно, – я уверенно кивнула, и не просто довольные, а по-настоящему счастливые и воодушевлённые мужчины покинули мастерскую. Что-то мне подсказывало, что меня не обманут и мои знания действительно будут обращены во благо. А раз так, то всё в порядке.
Очень скоро ко мне действительно пришёл юноша с кипой бумаг, чернилами и пером.
– Рассказывайте, как вам будет удобнее, – он кивнул мне после приветствия. А голос у него был тихий-тихий, и сам он весь казался незаметным, будто с тенями сливался, – мы уже сами рассортируем информацию.
Мне оставалось лишь пожать плечами и окунуться в свои знания, чтобы начать рассказ. Я вспоминала определённое растение и перечисляла о нём всё, что только могла рассказать: сколько лет цветёт, в каких местах его можно отыскать, какой формы и какого цвета стебли, листья, цветы, корни. Какими свойствами обладает каждая его часть, с какими травами его нельзя было сочетать. Перед глазами представали то образы цветов, то глаза Буяны, и мерещился её голос, диктовавший каждое слово.
– Госпожа лекарь, – кто-то сжал моё плечо, и я вынырнула из глубин своего сознания. Открыв глаза, я увидела перед собой своего молодого сторожа, – остановитесь, ужинать пора.
– Уже? – я несколько удивилась и оглянулась: на столе бумаг было явно больше, чем изначально принёс писарь. Сам юноша ещё продолжал скрести пером, но стоило мне моргнуть, как он уже поставил точку и выдохнул.
– Ну вы и даёте, – ошарашенно покачал головой солдат, переводя взгляд то на меня, то на писаря, – оба.
– Я после ужина отправляюсь к вашему правителю, – я обратилась к юноше, – так что мы сможем продолжить уже завтра.
– Конечно, – он кивнул, – мы пока ознакомимся с этой информацией, большое вам спасибо, – он встал, вежливо поклонился и взял стопку бумаг, – пусть остальные помогут донести, – он бросил охране. Так что когда мне заносили ужин, ещё несколько солдат вошли в мастерскую и забрали оставшиеся записи.
Наскоро покончив с едой, я поторопилась в резиденцию главнокомандующего. Меня одолевало некоторое предвкушение перед предстоявшей прогулкой.
Меня проводили в покои правителя.
– Добрый вечер, – я чуть поклонилась головой. Мужчина всё так же сидел в своих бумагах, – вы принимали снадобье?
– Да, конечно, Соотке проследила, – он кивнул, окуная перо в чернильницу, – этот настой дал действительно удивительный эффект, я не ожидал, что он так сильно поможет.
– Я рада, – искренняя улыбка коснулась моего лица. Я действительно была очень воодушевлена тем, что этот человек наконец-то послушался меня и убедился в моей правоте, – в прошлый раз в мастерской вы даже не притронулись к лекарствам, – я стала доставать свежие бинты.
– На тот момент я посчитал, что эти снадобья будут важнее моим людям, чем мне, – он не стал возражать или отпираться, а просто согласился со мной.
Я тем временем уже разулась и забралась на кровать, пока мужчина отсел в её центр, освобождая мне место возле себя. Я помогла снять рубаху, ослабила повязку и принялась осторожно протирать кожу от пропитавшего её мёда, чтобы затем приложить другой компресс и перебинтовать плечо, имитируя колосок.
– Вы пойдёте на прогулку в этой рубахе или в другой? – я кивнула на сорочку рядом.
– Одежда уже подготовлена: она лежит на том сундуке, – он кивнул мне за спину, и я, обернувшись, быстро отыскала взглядом нужные вещи. Быстро выбравшись из постели, я взяла вещи и вернулась обратно, чтобы помочь надеть рубаху.
Я потянулась за штанами, но когда уже схватила их, задумалась.
– С остальным нужна моя помощь? Или мне позвать прислугу? – я вдруг замялась. – Или подобная помощь теперь тоже входит в мои обязанности? – последнее я спросила намного тише.
Спасибо, что читаете "Знахарку"! Итак, как вам познания Ивы? Есть ли какие-то вопросы на этот счёт?
Глава 30
– Если ты стесняешься, то можешь позвать прислугу, – мне ответили с лёгкой усмешкой, но без издёвки или вызова.
– Я целитель, а не зелёная девка, – я чуть мотнула головой, одёргивая саму себя. Действительно, с чего бы мне смущаться. Тем более, что это просто штаны помочь переодеть, а не с исподним возиться.
Мужчину это, кажется, повеселило. И славно, хоть человека в такие моменты напоминает – с чувствами и эмоциями, пусть и такими тусклыми.
Помогать одеваться мне было не в первой, всё же у нас в деревне случалось всякое, так что после осмотров или перевязок либо сама, либо в четыре руки с кем-то из родственников и одевала, и раздевала. Так что я ловко управилась со штанами и помогла завязать пояс. И действительно, чего я так с ним сразу заволновалась?