Мы пришли на площадь, где уже стояли декорации и актёры готовились к спектаклю. Был шум и гам, который тут же стих, едва остальные зрители завидели нас.
Глава 37
Простые люди сидели на брусчатке, постелив тканые покрывала и грубые одеяла, для нас же были предназначены скамьи, на которых уже сидели, видимо, приближённые к Вэйну северяне, среди которых я узнала лишь Грехтера с Силлекой да дядю Вика.
Мой наряд не оставили без внимания: дядя Вик заулыбался в бороду, Силлека тоже мне тепло улыбнулась и поприветствовала кивком головы, Грехтер немного растерялся, но тоже кивнул.
Ближайшая к «сцене» скамья была отведена нам с Вэйном. На ней мы и расположились в ожидании начала спектакля.
И если поначалу я жутко нервничала – мне казалось, что все то и делали, что глазели на меня, то затем я увлеклась историей на сцене.
Я всегда привлекала к себе внимание. Но раньше это было потому, что я была знахаркой в деревне или панночкой в городе на ярмарке – я не считала это чем-то постыдным или пугающим. А вот сейчас я вышла, как… та, кто принадлежала повелителю чужой страны. И мне это не нравилось. Пусть Вэйн и не посягал на мою свободу, мне не хотелось принадлежать хоть кому-то даже условно.
Но эти мысли быстро забылись благодаря чудной игре актёров. История пролетела в одно мгновение, и вот уже все восторженно аплодировали её окончанию, после чего мы с Вэйном встали со своих мест, я снова взяла его под руку, и мы направились обратно.
– Ваше искусство театра меня заинтересовало, так что я намерен перенять элементы южной культуры и внедрить их в северную, – неожиданно заговорил Вэйн, отчего я чуть крепче сжала его локоть.
– А у вас что, нет театра? – я взглянула на мужчину с удивлением.
– В условиях сурового выживания у нас нет возможности наслаждаться подобным зрелищем – наше искусство более практично и несёт предметный характер.
– Что вы имеете в виду? – мужчина наконец-то посмотрел прямо на меня.
– Залогом нашего выживания является тёплый кров, хорошая одежда и охота. Поэтому у нас развита архитектура, прикладное искусство и работа с металлом, а это не только оружие и орудие труда, но и ювелирные украшения. Поскольку наша архитектура завязана на камне и мраморе, мы хорошо работаем именно с этим материалом, а значит можем развивать и скульптуру, – голос звучал мягко и глубоко, завораживая ничуть не хуже, чем та информация, которая таилась в произносимых словах. – Наша поэзия тоже сильно отличается от вашей. Мы слагаем гимны и марши: чтобы восхвалять своего Бога и настраивать себя на труд или на очередной бой за выживание. Вы же можете задуматься о месте человека в мире, его связи с природой и внутренних чувствах. Когда ты живёшь в тепле и всегда сыт, ты действительно можешь задаваться вопросами о чём-то более высоком. Ну а когда твой каждый день сводится к тому, чтобы прокормить и обогреть свою семью – здесь не до тонких материй, – и мужчина невесело усмехнулся.
Я слушала Вэйна и понимала, что мне было безумно интересно узнавать те вещи, о которых он рассказывал. Он был начитанным и образованным человеком.
– Я и не задумывалась, что то, где и как мы живём, настолько влияет на нашу культуру, – но я вздохнула с сожалением, ощутив напоминание о непростой жизни северян.
– А ты, значит, вышла не из крестьян? – Вэйн неожиданно перевёл тему. Верно же, наверняка ощутил мою грусть от его слов.
– Не из крестьян, – я кивнула, – только откуда вы узнали, что то оказались именно мои вещи? Неужто никто из солдат не захотел прибрать такие дорогие одежды и украшения? Да и вряд ли кто-то бы запомнил, из какого дома меня вытащили за косы, – невольная усмешка скользнула по моим губам от неприятных воспоминаний, я на мгновение отвела взгляд, но снова посмотрела на мужчину.
– Мой помощник, который тебя мне и предложил, проконтролировал, чтобы твои вещи были в сохранности, – Вэйн не сводил с меня глаз, но в этом взгляде не было строгости. Напротив, если бы он отвернулся сейчас, я бы ощутила себя брошенной наедине со своими воспоминаниями, – всё же наложнице полагаются красивые наряды. Вот он и узнал у солдат, из какого ты дома и какие вещи там были. А там уже определили твой достаточно высокий статус.
– Этот статус ничего толком и не значил, – я пожала плечами, – это село – владение моих родителей, но они были добрыми хозяевами, давали полную свободу остальным жителям, да и сами труда не стыдились. Так что после их смерти почти ничего не изменилось. Приданое у меня осталось, да брат по империи ездил, привозил мне наряды и ленты, чтобы потом меня в города большие вывозить на праздники. Хотя моим образованием братец тоже занимался – грамоте обучена. Книги некоторые привозил почитать, да только скучные они оказались: всё про любовь, – я с улыбкой вздохнула.