Вэйн вдруг улыбнулся своей еле заметной улыбкой.
– В чём дело? – я удивилась. И что же его повеселило?
– Да твои слова о книгах больше похожи на слова наших девушек. Они тоже не совсем понимают, в чём интерес книг, которые не несут пользы или не рассказывают о подвигах воинов. Но это особенности нашей культуры, а тут ты говоришь что-то похожее. Это интересно.
– Звучит так, словно южан ничего, кроме любви и не интересует, – я фыркнула, отвернувшись. Не то, чтобы я обиделась, просто дала понять, что эти слова можно было истолковать и подобным образом. Вэйн ведь уже сказал: когда ты сыт и в тепле, тебя будут интересовать душевные терзания да стенания, а не войны и выживание.
– Я не сказал, что южанам неинтересно ничего, кроме любви, просто обычно вы не считаете подобные книги скучными, – я чуть улыбнулась. Он ведь знал, что я не обиделась. Но всё равно не оставил без внимания даже подобную мелочь. Это оказалось приятным. – Кстати, я хотел спросить: Викар обмолвился, что ты обучена именно запоминать информацию – это касается всего или только трав?
Я вздохнула. Ну вот, сейчас начнут дальше на шею садиться.
Глава 38
– И много дядя Вик разболтал? – это прозвучало скорее не с сожалением, а с лёгким весельем. Хотя понятное дело, что старшему нужно было всё докладывать.
– Нет, он лишь высказал идею, что если ты можешь запоминать что угодно, то можно брать тебя с собой как секретаря, – я с интересом снова взглянула на мужчину. – Говорит, и секретарь смышлёный будет, и за здоровьем моим будет кому следить. Он, конечно, мой подчинённый, но ведёт иногда себя, как добрый дядюшка, – и мы вместе усмехнулись.
– Могу запоминать любые вещи. Мне для этого сосредотачиваться надо, так что тут зависит от того, как много запомнить надо и на какой срок. Я ведь не только травами заниматься должна. Руны ещё вышиваю, а там свои узоры да вязи, амулеты тоже плести должна – век живи, век учись, – я задумалась, – хотите, и вам на рубахах руны защитные вышью? Могу с изнанки, чтобы видно не было. Хотя нужно будет и ваши руны изучить да прочувствовать, чтобы конфликта между рисунками не вышло.
– Это было бы замечательно, на самом деле. А по поводу запоминаний: надо будет запоминать доклады буквально до вечера, когда я уже буду принимать решения. В любом случае попробовать стоит, всё равно ты будешь сопровождать меня как лекарь. Если всё получится, то будет замечательно. А то таскать за собой писарей с писчими принадлежностями, да и хранить подобные приказы и отчёты на бумаге – далеко не самая надёжная идея, – мужчина явно был доволен.
А мне стало легче на душе. Я уже боялась, что из меня попытаются вытрясти таинства. Или хотя бы попробуют уговорить поделиться ими с некоторыми приближёнными людьми. Но я бы ни за что не согласилась. Потому что всему свой предел есть. Я клялась, я познавала себя и постигала мир долгими медитациями, чтобы заслужить такие знания. Но, к счастью, Вэйн об этом даже не помышлял.
И мы дошли до резиденции.
– Тебе не будет сложно помочь мне снять одежду? В прошлый раз с забинтованным плечом это было не слишком удобно, – он говорил это с совершенно спокойным видом, а вот я вся вскинулась от стыда, представив, насколько неудобно ему было, – не беспокойся, в тот раз я позвал прислугу и мне помогли.
– Конечно, я помогу вам, – я поторопилась кивнуть и выдохнула с облегчением. И пускай быть, как на ладони, перед другим человеком временами казалось чудовищно неловким и даже жутковатым – в такие моменты подобное понимание было очень кстати.
Уже в комнате я снова столкнулась с упрямой застёжкой, которая не хотела поддаваться: было страшно дёрнуть куда-то не так и случайно сломать красивые металлические листья. А ведь застегнулись они удивительно легко.
– Их нужно немного потянуть друг на друга, – чужие пальцы накрыли мои собственные, помогая справиться с непослушным украшением, и раздался тихий щелчок.
– Красиво, но жутко неудобно, – я тихо проворчала, попытавшись спрятать пальцы в меху, но никуда не делась от чужих горячих ладоней.
– К этому нужно просто привыкнуть, – я не видела чужого лица, но слышала лёгкую улыбку в голосе. А меня вдруг укололо что-то изнутри.