И ведь не солгали: действительно рукава, подол и ворот каждого платья теперь был украшен вышивкой. Где-то она была погуще, где-то – пореже. У каждого сарафана теперь были бусы и металлические узорчатые пряжки у бретелей.
– Неужели вы всю ночь трудились? – я ошарашенно пробормотала, испытывая неловкость перед тем, что кто-то не спал, делая подобные вещи ради меня.
– Мы ещё успеем выспаться, – отмахнулась одна из женщин. Кажется, этой ночью к ней обращались Уной? А вторая, значит, была Хельгой.
– Спасибо вам большое, – пальцы коснулись красивых бус, которые начинались у самой груди и спускались до пояса.
Наряд цвета спелой вишни был мне к лицу – я смотрела на своё отражение в зеркале и по-настоящему любовалась собой. При этом косы мне вроде и собрали, а вроде и оставили распущенными. Часть передних прядей сплели сзади в небольшую косу, а остальную часть волос оставили так. Выглядело жутко непривычно, но я не могла сказать, что мне не нравилось. Скорее напротив.
Хотя это и было странным. То, что я должна была надеть в дорогу одежду северян. Неужто мне не оставят даже возможности носить то, что я захочу? Хотя чего мне задаваться вопросами? Просто подойду к Вэйну и спрошу прямо.
Меня провели в его покои, и я прошла внутрь. Наконец-то его стол стоял в стороне и был прилично пустым. Однако помимо самого Вэйна в комнате ещё было несколько человек – они помогали надеть доспехи.
– Доброе утро, – я осторожно обратила его внимание на себя и даже чуть согнула колени в неторопливом крошечном приседании – подсмотрела у местных женщин.
– Доброе утро, – он окинул меня взглядом и даже задержался на новом наряде, – это платье тебе очень к лицу, – в этот момент на его плечи накинули ту самую злосчастную накидку, застегнули, поклонились и ушли, оставив нас вдвоём.
– Собственно, я о нём хотела спросить, – я отвела взгляд в нерешительности, – почему… вернее… я как бы понимаю, что я являюсь вашей, – я снова запнулась, а затем вспыхнула негодованием на саму себя. Лекарь я в конце концов или девка зелёная?! – в общем, могу ли я взять с собой свою одежду? Я не прошу праздничную: фронт – не ярмарка, но в моей рабочей сорочке и плахте мне будет куда удобнее. Или эти наряды – обязательный показатель моего нынешнего статуса? Я платья в любом случае возьму, Силлека и Хельга с Уной всю ночь старались… просто... – я опустила взгляд, – мне бы хотелось самой решать подобные вещи.
– А, прости, – я застыла на месте. Он… попросил прощения? – Вчера днём я был весь в бумагах, усиленно старался разгрести все дела до вечера, – стало быть, он так усердно трудился, чтобы… либо ему так сильно полюбился наш театр, либо…, – а потом спектакль, и уже легли спать – я забыл предупредить тебя о нарядах. Это не показатель твоего нынешнего статуса, но чем ближе к фронту – тем больше накал между людьми, и поэтому некоторые могут отреагировать на одежды южан не совсем корректно.
И то верно. Если вспомнить всё то, что рассказывал мне дядя Вик… у простого вояки нет сложностей: за щитом – свои, перед щитом – чужие. И это деление очень явное, агрессивное.
– Конечно, тебе никто ничего не сделает, но даже лишний раз брошенные фразы могут оказаться неприятными, поэтому я попросил женщин подготовить для тебя платья, – я моргнула. И ещё раз. Он подумал даже о простых фразах, которые могли бы задеть? – Рабочую одежду, конечно, бери с собой, но я считаю, что спокойнее будет, если ты будешь в нашей, ведь когда ты в ней, никто даже не усомнится в том, что ты северянка, – мужчина чуть усмехнулся, а я задумалась о том, что и правда своими косами и глазами могла сойти за «свою». – Это вопрос исключительно спокойствия – как твоего, так и солдат на фронте. Если для тебя слишком неудобны эти одежды, то, конечно, ты можешь выбрать свои наряды. Ещё раз приношу свои извинения – я совсем забыл обсудить с тобой это вчера.
– Нет, всё в порядке, – я растерянно проговорила, не ожидав ещё одного извинения. Он же вождь, правитель… а я здесь в положении пленницы. Хотя почему я вдруг так смутилась извинений? Он относится ко мне, как к человеку, а значит, я имею полное право на честь и уважение в свою сторону. Так что извинения здесь совершенно нормальны, особенно если учесть характер правителя северян, не склонного к давлению и принуждению. – Если всё так, то, конечно, я буду носить эти наряды… я ведь совсем не знаю о людях на фронте – я даже не подумала об этой стороне вопроса. Наши сорочки, конечно, роднее и милее сердцу, но спокойствие в пути куда дороже и ценнее по-разному вырезанной ткани.