– Честно говоря, первое время было ужасно непривычно, – я чуть нахмурилась в недоумении, – обилие красок: от веток до проталин с землёй – сильно резало глаза, а деревья не давали как следует разглядеть местность. У нас-то, когда идёшь из города в город, в хорошую погоду видно вперёд чуть ли не на полдня пути.
– Я ожидала услышать немного другое, – я со вздохом улыбнулась и вспомнила, как описывала Силлеке весну.
– А это самое «другое» уже началось, когда мы привыкли. Тут важно ещё заметить то, что мы пришли сюда не любоваться и не на прогулку, поэтому в первую очередь в глаза бросалась именно прагматичная сторона вопроса, – не сразу, но я вспомнила, как вычитала в одной из книг заморское слово «прагматичность», – но да, со временем это буйство красок стало приятно греть душу. Наши люди заметно приободрились. В общем, красиво здесь и легко, тепло, – я усмехнулась, – и очень приятно, ну что-то в этом духе, – и он чуть улыбнулся.
– Потому и люди у вас… холодные, – я вспомнила строгую Соотке, – будто насквозь промёрзшие. Хотя многие из вас уже и оттаяли немного, – и верно, если вспомнить больные уставшие лица людей в начале моего пребывания в Колядграде и тех же людей в момент нашего отъезда… сильно все переменились.
– То ли ещё будет, когда война закончится, – я подняла взгляд на мужчину.
– Закончится. Обязательно закончится. И у вас всё получится. Даю слово, что приложу все свои силы для этого.
– Ну, если ты так говоришь, значит, всё обязательно получится, – и он улыбнулся как-то иначе, не так, как обычно. Он и не шутил, но и взгляд был теплее прежнего.
– Наверное, от меня приятнее слышать такие слова, чем пожелания увидеть крах ваших стараний, – я смущённо фыркнула, чуть отвернувшись.
– Определённо, – послышалось тихое веселье.
И он тоже, кажется, оттаивал. С момента нашей первой встречи, когда он казался мне ледяной глыбой… сейчас его глаза смотрели на меня гораздо теплее.
Глава 42
В какой-то момент я задремала, прислонившись к стене кареты, но очнулась, подскочив на какой-то кочке.
Окно, прежде открытое с моей стороны, было завешено. Но вроде бы было светло.
Я выглянула из-за плотного полога, и внутри что-то рухнуло.
– Мы можем остановиться? – я прошептала с жаром, не отрывая глаз от окна.
Я вновь лишилась слуха. Только передо мной отворили дверь кареты, помогая выбраться. Удержали, когда земля подо мной поплыла, и продолжили так держать, помогая устоять на онемевших ногах.
Мёртвая серая земля пепелища.
И лишь только печи высились одинокими столпами среди того, что когда-то было белоснежными хатами, а теперь – чёрно-серым пеплом.
Мёртвый простор.
Слух вернулся незаметно – с тихим фырканьем соседних лошадей.
– Здесь неподалёку стоит дом моей наставницы, – я совладала с голосом, пусть он и прозвучал сипло. Я совершенно точно чувствовала, где мы находились. Да и по заходящему солнцу было ясно, какой путь мы проделали, – там лежат некоторые важные для меня вещи, – я говорила негромко, но Вэйн, всё это время придерживавший меня за плечи, должен был услышать, – можете пройти туда со мной, если хотите. У нас же есть немного времени для этого?
– Думаю да, – раздалось в ответ, и я медленно выдохнула.
Ступать на пепелище было страшно. Видеть, во что превратился родной дом, было страшно.
Всё война. Проклятая война.
Я шла, приподняв подол юбки, чтобы не перепачкаться в остывших углях, вот только мне казалось, земля всё ещё горела от пережитой боли. Тоска захлестнула сердце. Не моя – земли. Прежде цвела жизнью, пела с каждой зорькой, дарила нам любовь и тепло… а теперь была истерзана в клочья огнём и смертью.
А домовые?
Я на мгновение остановилась на месте, осенённая мыслью.
Наверняка в доме Буяны укрылись. Бедные, верно, напуганы. И целый месяц никого из людей не было. Плохо это… но что если… указать им путь до Колядграда? Там было много новых домов, и почём северянам было знать, как домовых закликать?
Вэйн молча следовал за мной и не задавал никаких вопросов. Мы минули деревню и добрались до опушки.
– Когда я поклонюсь, и вы поклонитесь. Представлю вас лесу, – тихо проговорила и сделала небольшой шаг вперёд. Прикрыла глаза и зашептала, – здравствуй, Тарушка-хозяюшка.
Послышался тихий шёпот листвы.
– Не гневись, встреть гостя дорого, ибо не со злыми помыслами он здесь, – и с этими словами я низко поклонилась лесу.