Да. Жили.
Девушки – как чужие, так и наши – входили и выходили из этих сооружений. Я разделяла их больше по одежде, потому что не все южанки были темноволосыми: у нас тоже рождались с пшеничными кудрями. Мы с Красимиром тому прямое подтверждение.
– Ты будешь их учить. Одной тебя не хватит даже на этот город, а таких уже много. Помимо наших детей, ещё есть места, где содержится и ваш народ. Те, кто пострадал во время войны. Им тоже нужна помощь. Я не вижу смысла в резне без разбору. Ваш народ ничем ни хуже нашего, просто вы отказали нам в помощи множество раз и в территории, и нам приходится брать её силой. Этого можно было избежать, но это всё лирика. К сожалению, ваши мужчины почти все погибают во время наступления, но женщин и детей мы стараемся спасать. Не могу ручаться за солдат, которые позволяют себе вольности на войне, но, к сожалению, иначе никак.
Я едва не поперхнулась от этих слов. Он пытался изобразить… благородство? Сострадание? И вот тот кошмар – это лишь «вольности» его людей?!
– В любом случае, больных будет много, а значит, нам надо уметь их лечить, – он продолжил. – Мы такие же люди, как и вы, правда, другой веры и с другой родины, но тем не менее мы тоже люди. Нам нужна медицина, еда, образование и многое другое.
У входа в ужасные серые коробы с крошечными окнами с меня сняли оковы. Мы прошли внутрь. Там жили только девушки, и все они приветствовали «господина». А он спрашивал их о здоровье, они даже смеялись и перешучивались.
– Господин, не «Белогада», а Белослава, – рассмеялась одна из девушек. Я смотрела на неё и хотела, чтобы она замолкла. Как она могла улыбаться? Как она могла здороваться с тем, кто вынудил её жить в таком ужасном месте?! Она не потеряла землю? Семью?
– Хорошо, Белослава, я запомню, – мужчина мягко улыбнулся, и девушки смущённо отвели взгляды. Они ещё и смущались перед ним?!
А сколько времени вообще этот город был захвачен… Не могли же чужаки за неделю-другую разрушить театр и воздвигнуть на нём этот ужас? И столько людей, тем более больных, перевезти…
С каждой новой мыслью мне становилось дурнее и дурнее. Что если война началась уже давно? Мы ведь почти не торговали с соседними сёлами, да и в город у нас никто не ездил. Нам было хорошо самим по себе…
Не могло ли случиться так, что… мы просто жили в счастливом неведении?
– Скоро вам предстоит важное обучение медицине, – и девушки вдруг подобрались. Так это их я буду учить?
– Мы приложим все усилия, – наперебой залепетали они.
– Буду рассчитывать на вашу помощь, – он кивнул. И сейчас, в полумраке я разглядела его укрытое короткой бородой лицо, густые темноватые брови, которые делали его глаза выразительнее. Слишком ровный нос. Длинные стелющиеся волнами пшеничные волосы. Его можно было назвать красивым. Особенно когда он улыбался девушкам.
Возможно, им действительно можно было бы любоваться и смущаться его. Возможно. Если бы не его причастность ко всему тому, что происходило.
Когда мы покинули это тесное тёмное место, я стала изо всех сил вглядываться в город.
Он изменился. Брат возил меня сюда на каждое цветение вишни, но в этот раз из-за его учёбы мы не смогли попасть в Колядград. И несмотря на это я помнила многие дома, которых сейчас либо не было, либо выглядели иначе. Появилось много других зданий. И как бы мне не хотелось этого признавать, они выглядели вполне сносно. Даже пытались быть похожими на остальные дома.
И всё же меня воротило от отвращения. Я ничего не понимала. Как же все они могли смеяться и улыбаться кому-то вроде него...
А ведь на площади были палатки. При этом здесь были и такие каменные коробы… каменные? Откуда они достали столько камня?! В городе было очень мало каменных зданий, даже театр был полностью деревянным. Но сейчас домов из камня было намного больше… Но если вернуться к палаткам, можно сделать вывод, что эти женщины и дети здесь оказались совсем недавно. И скоро для них построят такие же коробы, как для тех девушек, которые, судя по всему, жили там уже относительно давно?
Плевать. Нужно было обдумать это «обучение». Нет, я не буду их учить. Вернее, я не буду учить секретам. Пропорциям и закономерностям, по каким признакам что определять. Только механическая работа: перетереть, собрать, истолочь. Хотя даже тут нужно делать всё правильно – этому, так и быть, научу. Остальное знать они просто не заслуживают.
– Мне нужен будет доступ к лесу – там водятся змеи и растут нужные растения. А также мне нужно, чтобы ваши солдаты добыли барсуков и вырезали жировую прослойку. Её нужно будет достаточно много, – я решила не затягивать и сразу приступить к делу. Тем более, что это поможет мне забить свою голову привычной работой, а не посторонними мыслями. – Чем скорее мы начнём, тем будет лучше. Змей я буду ловить сама – нужен только мешок и прут с раздвоенным концом. Я согласна на сопровождающих. Также нужно будет организовать сборы в лес – я буду учить, как собирать травы и коренья. Нужно будет помещение для моей работы. А также ёмкости для лекарств. На этом всё.