– Едва ли этот толчок в развитии можно назвать толчком, – я нахмурилась, – вас точно так же двигал холод и голод, чтобы развиваться.
– Подготовка к военной кампании стала сильной мотивацией для каждого жителя, так что у нас наладилась безукоризненная дисциплина и бешеная самоотдача на рабочих местах. Ещё одна положительная сторона идёт уже после окончания войны. Это смешение культур. Только представь, чего северяне и южане смогут добиться вместе, когда сольются воедино лучшие черты наших традиций. Ваши театры будут находиться в роскошных зданиях с потрясающим звуком: голос артиста будет литься далеко вперёд, а значит, на спектакле сможет присутствовать гораздо больше людей, чем прежде. Наши архитекторы смогут создавать потрясающие дворцы, которые будут украшены не только нашей скульптурой, но и вашими картинами. Или мы сможем пригласить из Ранмута живописцев, чтобы они обучили ваших художников искусству фрески. А северяне смогут освоить витражи.
– Фрески? Витражи? – я чуть оживилась, на мгновение представив описанное Вэйном. – Что это?
– Фреска – это роспись по сырой штукатурке. Это материал, который покрывают стены. У вас тоже есть нечто подобное. Пожалуй, даже будет лучше пригласить творцов из Питтуры, где и зародилась живопись по сырому и сухому материалу.
– Так у нас тоже хаты расписывают здорово, – я чуть нахмурилась. Что ж это, а наши умельцы не нужны?
– Ты не видела шедевры питтурских храмов, – в чужом голосе я расслышала слабую улыбку, – и ваши умельцы тогда смогут привнести свои элементы в новую школу.
– Допустим, – я осторожно кивнула, – а витражи что такое?
– Это узоры на стекле, – в этот момент я тихо рассмеялась.
– Узоры и мороз у нас выводит такие, что не под силу ни одному человеку.
– Мороз не сможет заполнить твой дом разноцветными лучами, – я заинтересовано приподнялась на локтях. Захотелось подползти чуть ближе.
– Разноцветными? Свет же только… светлый да жёлтый. Иногда бывает и красным на заре, да месяц холодом светит.
– Когда всё закончится, я отвезу тебя в один из городов Ранмута, где находятся самые красивые витражи. И мы сможем повторить такое: у нас достаточно материалов и умений для изготовления стекла, у вас есть сырьё, которое поможет сделать стекло цветным.
– У нас? – я силой заставила себя лечь обратно.
– Берёзовая зола сможет придать стеклу зелёный цвет. Вернее, это наиболее удачный вариант. Так любая древесная зола подойдёт. У нас из-за богатых залежей руды достаточно соединений металлов, чтобы ими пользоваться, как красителями. И когда у нас наладится уровень жизни, мы сможем себе позволить заниматься искусством, а не только выживанием. Как видишь, война способна сеять не только раздор и разруху. Ладно, а теперь давай спать, не то перебудим всех своей болтовнёй: это мы сможем спать в карете, а остальные – нет.
– И то верно, – я смущённо выдохнула, – доброй ночи.
– Доброй ночи.
Всех наших дорогих читателей с праздником Пасхи!
Глава 47
В путь мы выдвинулись рано. Я с трудом разлепила глаза и сонной умывалась да вычёсывала косы. К счастью, мне перед походом к поясу женщины пристегнули маленькую сумочку – вот в ней и лежал гребень. Причёску пришлось переплетать полностью. Зато локоны красиво спускались мелкими волнами после тонких косичек. В сумочку, между прочим, и мою чёрную ленту уложили, так что я смело переплела ею косу.
А дальше – завтрак, перевязка, карета и снова в путь.
Я прислонилась к стене кареты, но её слишком потряхивало, пусть и мелко. Оставалось со вздохом откинуться на спину. И уже сквозь дрёму я ощутила, как стала заваливаться на правый бок и как меня вновь уложили на чужое плечо.
А ведь Вэйн оказался любопытным рассказчиком. И вещи пусть он говорил запутанные, но в то же время помогал узреть их с другой стороны.
А ещё он ведь обещал меня куда-то отвезти? Далеко ли? А ведь я давно никуда не уезжала, привязанная к месту. Но если у нас разовьётся лекарское дело благодаря Грехтеру… может, я действительно смогла бы и мир повидать? Как ведь удобно, когда в селе ты не один лекарь: вот я и Колядград смогла покинуть – и ещё города повидаю. И витражи увижу, и фрески. Обязательно.