– Каждый должен делать то, что делает: кузнец – ковать, солдат – воевать, а лекарь – лечить. Если слишком много думать о таких вопросах, можно ведь и выгореть.
– Тоже верно, – я тяжело вздохнула.
– Лучше вздремни, – посоветовал мужчина, и я с молчаливым кивком положила голову ему на плечо. Казалось бы, мы почти не поговорили… но мне стало чуточку легче.
Мы приехали на место днём, как раз к обеду. Вэйн помог мне выбраться, и я зажмурилась от запахов.
Пот и кровь.
Глава 48
Для всех лагерей, в которых мы побывали, была одна общая проблема – гигиена. Северяне не сталкивались с жарой, и потому не знали обильного потоотделения. Они не сталкивались с грязью после дождя. Не знали влаги, которая была порой страшнее холода и не давала затянуться ранам. И паразиты. И хотя они старались менять бельё, этого было недостаточно.
Я учила северянок варить корень мыльнянки, которая росла под ногами, как сорняк, но которая отлично пенилась и помогала при стирке вместе с золой. При этом бельё дополнительно обрабатывалось настойкой полыни. Солдаты чихали от яркого терпкого запаха с непривычки, но послушно терпели. Собственно, зная о чудных свойствах полыни и тому, как густо она везде росла, я решила обучить всех в первую очередь тому, как применять именно эту траву. Но не забывала и о других цветах и растениях.
Мои заготовки расходились, как пирожки Златы на праздник. Обрабатывались укусы, раны, обрабатывалась одежда. Настоем из бузины лечились фурункулы, язвы да воспаления. Но я старалась по возможности варить настои на месте, пока позволяли условия, чтобы расходовать заготовленные отвары в крайних случаях. Да и обучала местных лекарей простейшим заготовкам.
Вэйн распорядился о создании небольших отрядов, которые бы занимались стиркой белья и его кипячением.
Меня действительно принимали за северянку. Слыхала, как некоторые солдаты переговаривались, мол, за эти полгода старательно обучалась местным травам, для меня посещались библиотеки и вывозились некоторые справочники. При том, что наши растения не воспринимались в империи, как лекарство – брат самолично искал подобные трактаты. Но у нас верхушка знати предпочитала лечение заморскими кореньями. Но северянам почём такое знать. А для меня подобная легенда была весьма удобна. Мне улыбались, мне кланялись.
Но лечением и обучением я занималась днём, а утро и вечер я проводила с Вэйном: сперва слушала отчёты подчинённых, затем вечером пересказывала их. Одним вечером я посоветовала Вэйну заехать в ближайшую деревню и привезти оттуда пару мужиков, чтобы те соорудили баню.
– В поездке нет необходимости, я оставлю приказ в ближайшем крупном пункте, который уже развезут гонцы, – он вдруг тихо посмеялся, – как всё-таки хорошо иметь образованную наложницу.
– Да это же самые простые вещи, – я отвела взгляд в смущении. Отчего же именно наложница, а не лекарь? – это наш быт, и я просто им делюсь.
– Для тебя это, может, и обыденные вещи, но для нас – целая наука. В пылу войны очень трудно почерпнуть через наблюдение за местными жителями, которые к тому же живут изолированно от фронта, а ведь это вот как помогает солдатам.
К слову сказать, меня всегда сопровождали двое солдат, так что я никогда не передвигалась одна. Также для меня всегда выделялась возможность самостоятельно искупаться в бочке либо в шатре, либо в доме – в зависимости от того, где располагался лагерь.
Ночевали мы с Вэйном вместе, но хоть на разных кроватях. Однако приходилось раздеваться до рубахи да этих забавных панталон, к которым я быстро привыкла. Когда я снимала с себя платье, Вэйн почти не глядел на меня – я это не сразу, но заметила. Видно, чтобы не смущать меня, да только чего мне смущаться? Тем более, что за всё время я совсем привыкла к присутствию Вэйна. И хотя мы оба сильно выматывались, отчего говорили только по делу, я чувствовала себя спокойнее просто находясь рядом с ним.
Уже две недели, как мы покинули стены Колядграда – и это был уже четвёртый лагерь, в который мы прибыли.
Лес был тревожен. И я не могла найти себе места от волнения.
Пролетевший с криком в небе ворон стал последней каплей.
– Госпожа лекарь, в чём дело? – мои переживания заметил один из моих стражей. Сопровождавший меня лекарь, которому я показывала, какие собирать травы, тоже нахмурился.