Глаза. Он так глядел на меня, а в карих глазах медленно таяла жизнь, как снег по весне. Тёмные кудри выбились из-под спавшего шлема. И истрескавшиеся губы шевельнулись в последнем слове…
«Матушка»
И громкий влажный хруст пробитого мною горла.
А что же с тем лекарем да Гестом с Коллем? Они должны были там лежать, кто в сознании слабом, кто во временном забытьи. Их должны отыскать.
Перепачканное грязью лицо в шлеме промелькнуло совсем рядом. Карие, почти чёрные, глаза пылали гневом, но на меня не глядели. Он пытался дотянуться до Вэйна, но я не дала. Он снова попытался выступить, и снова я удар отвела. И ни разу на меня не замахнулся. И когда Вэйн пронзил его своим копьём и, уперев ногу в грудь, снял его тело с острия оружия, осел южанин на землю. Наверное, тихо просипел перед смертью, но вокруг столько шуму было, что наверняка его голос захлебнулся в чужих воплях.
Ни один не пытался меня поразить мечом или копьём. Все к Вэйну тянулись. И это был не заговор, который спал с меня, ещё когда первый удар увела. Они не хотели губить меня. Пусть я и выглядела, как чужачка… отчего же они не поднимали на меня руку?
И ради чего было это сражение? Ради чего были эти смерти?
Сухость песком заскребла нёбо с горлом и вырвалась тихим хрипом. Мёртвые лица растворились грязно-светлым полотном.
Меня вдруг подхватили, усадили и заставили выпить. Вода. Простая вода, но мне она показалась даже сладкой.
– Очнулась, пуночка, – ласково проговорила женщина со знакомым лицом. Я не помнила её имени, но она вызвалась стирать солдатам бельё и одежду, – не болит ничего? – я смогла лишь покачать головой вместо слова “нет”. – Кая тебя осмотрела, конечно, но она всё равно сказала спросить: вдруг, где-то внутри повреждение, к тому же она второпях могла и проглядеть – сама понимаешь, сейчас раненых много, к тому же Стиг ослаблен. Ты отдыхай, я сейчас нашего лорда позову! – она уложила меня обратно своими крупными крепкими ладонями и быстрым широким шагом вышла из шатра, который я наконец-то узнала.
Я прикрыла глаза, ощущая страшную усталость. Всё же столько заговоров за раз применила… сильно вымоталась.
Вновь пересохшее горло заскребло с новой силой. Я попыталась позвать хоть кого-нибудь, но вышел лишь сиплый стон.
Перед глазами всё было темно. И хотя усталостью ломило всё тело, но было оно каким-то… посвежевшим?
Раздался шорох, звук льющейся воды, и спустя несколько мгновений губ коснулась долгожданная прохлада. Жадными глотками я пыталась выпить как можно больше воды, пока меня придерживали за голову – бережно и аккуратно. Но руки были не женские – мужские.
– Болит где-то? – знакомый голос пробился сквозь дремоту.
– Нет, – наконец-то смогла пробормотать, чувствуя, как с губ скатились капли, падая холодом на грудь.
Меня осторожно уложили обратно и накрыли одеялом, которое тут же окутало меня ласковым теплом, согревая от холода мокрых капель. И тут же тяжесть легла на голову дремучим сном.
Глава 50
Когда я вновь открыла глаза, ткань шатра была пронизана светлыми лучами.
Повернув голову, я увидела Вэйна, который сидел на кровати, читая книгу. Но вдруг он поднял на меня взгляд. Обеспокоенный. Такой живой. Отложил книгу и, взяв кувшин, подошёл ко мне. Без единого слова усадил на кровати и дал напиться воды.
– Нигде ничего не болит? – он спросил, едва я напилась. Кажется, я уже слышала этот вопрос.
– Не болит, – до боли знакомый разговор заставил меня нахмуриться, – разве вы уже не спрашивали?
– Спрашивал, – он присел на свою кровать, отставив глиняный кувшин в сторону, – но это было ночью – сейчас твоё самочувствие могло измениться.
– Нет, ничего не болит, только устала сильно, – я поторопилась прикрыть ладонью зевок.
– В таком случае, отдыхай. В полдень мы выдвигаемся дальше, наш путь пролегает мимо Ясново, если тебе будет нужно выспаться, можем там…
– Я убила человека, – вдруг выдохнула, оборвав чужую речь. Знала, что ему это не нравилось… но отчего-то само собой вырвалось.
Вэйн замолчал.
Встал. Подошёл к моей кровати. Молча сел рядом. Приобнял меня за плечи и мягко уложил к себе на колени, бережно придерживая голову.
От неожиданности я просто поддалась его движениям и лишь подобрала ноги, подогнув их под себя.