Было так уютно и тепло – кажется, я совсем потерялась в его руках. А он едва поглаживал меня по плечу. И от этой заботы вдруг что-то внутри вздрогнуло. Лопнуло.
Весь тот страх, который я держала в себе с того момента, как увидела ворона над лагерем, вдруг хлынул наружу слезами. Так неожиданно… как снег по весне.
Вот я говорила с человеком, показывала ему, как собирать травы – а вот он уже хрипел, держась за вспоротый живот. Вот я кинулась с мечом на южанина… я его даже не знала. Это мог быть чей-то сын, брат и суженый. Человек, с которым при любых других обстоятельствах я бы смогла подружиться; которому бы я лечила натруженные руки и с которым бы мило беседовала… и я без раздумий вонзила меч прямо в шею. А скольких людей истерзал своим копьём Вэйн? Остальные северяне? Сколько самих северян пострадало в этом бою? Те, кто мне по утрам приветливо улыбался и добродушно шутил, в один миг превратились в диких озлобленных нелюдей.
Я закрыла лицо ладонями, спрятавшись в чужих крепких руках.
Никто ведь не заслуживал смерти.
Разве мог быть таким жестоким на расправу человек, рядом с которым мне сейчас было так тихо и спокойно?
Слёзы в какой-то миг высохли, и я просто тихо сопела, укрытая чужим теплом.
А затем тяжесть в голове и словно песок в глазах. Вместо бережной крепкой пелены объятий – грубое одеяло. Вместо твёрдого колена – подушка.
– Очнулась, пуночка? – послышался женский голос и тихий шум. – Сейчас лорда с Каей позову.
Я медленно попыталась сосредоточить взгляд, чтобы ничего передо мной не плыло размытыми пятнами.
Кто-то вошёл. Вернее, вошла. Женщина со светлыми косами в тёмных одеждах, которой я прежде объясняла изготовление настоев, твёрдым шагом прошла ко мне, потрогала лоб.
– Что-то болит? – кажется, я устану отвечать на один и тот же вопрос.
– Не болит. Просто очень устала, – я вздохнула, и женщина в ответ кивнула. Осмотрела глаза, пощупала руку, зажав пальцы на запястье.
В шатёр вошёл Вэйн, и Кая – а это была именно она – тут же чуть присела перед ним, опустив голову. Он прошёл ко мне и помог подняться. Ноги стояли твёрдо, да только голова пошла кругом. Но Вэйн крепко держал меня.
– Пойдём, – он тихо произнёс, подставляя локоть, за который я и ухватилась. Прислонившись к Вэйну, вышла с ним к карете, в которую он помог забраться, и уже там снова уложил к себе на колени. И только сейчас я обратила внимание, что рукава моего платья были другого цвета. Да и всё платье было другим: вместо цвета тёмной листвы на мне был наряд речной волны. Похоже, я даже не запомнила, как меня переодели и умыли.
Тяжесть чужой ладони на моём плече была на удивление приятной и мягкой. Я снова задремала, потому что дёрнувшись от какой-то кочки и открыв глаза, я уже едва разглядела что-то в темноте перед собой.
Я всё ещё лежала у Вэйна на коленях, только под головой оказалась его ладонь, которая, похоже, всё время меня поддерживала, пока нас потряхивало в пути.
Я выпрямилась – Вэйн тут же убрал свои руки, не мешая мне устроиться на сидении. Сонно протерев глаза, наконец-то выдохнула:
– Спасибо за заботу, – усталость больше так не пронизывала тело. Сколько же сил я выложила в тот день? – только не пойму: зачем было столько терпеть – неудобно же.
– Ерунда, не забивай себе этим голову, – он ответил уже в привычной манере, – как твоё самочувствие?
– Если вы меня спросите, не болит ли у меня что-нибудь, я обижусь и не буду с вами говорить до конца поездки, – я фыркнула со слабым весельем. Вэйн усмехнулся в ответ.
– Интересно принимаешь заботу.
– Не тогда, когда тебя уже раз пятый мучают одним и тем же вопросом, – я не постеснялась пожаловаться.
– Вот оно что, – и я уловила в его голосе понимание.
– Кажется, одна из женщин как-то странно меня «панночкой» назвала. То ли пункой, то ли… – я попыталась вспомнить слово, которое услышала вскользь.
– Пуночка, – подсказал Вэйн и вдруг усмехнулся, – северная птица. Что же… похожа.
– И чем же? – я с любопытством взглянула на мужчину. Глаза привыкли к темноте, так что я уже могла разглядеть едва повеселевшее лицо.
– Маленькая она, светлая. В наших краях с прилётом этих птиц начинается весна, а это приход торговцев. А где торговля – там и праздник. По крайней мере, для нас. Этих птиц легко приручить, но при этом держать в неволе долго нельзя – они её не переносят, – тут уже я усмехнулась. – У нас с этой птицей связано много сказок – она всегда приходит на помощь герою в самый трудный момент. Или весть принесёт, иди волшебную веточку, или укажет верный путь, или цепи разобьёт. Поэтому неудивительно, что тебя так назвали.