Глава 52
Его супругу звали Скади. И без того хрупкая, она была сильно ослаблена родами. И Вэйн подал очередное прошение нашему императору, чтобы хотя бы им троим позволили побывать на этих землях – восстановить силы.
Гонец принёс ответное послание. Отказ.
И тогда Вэйн собрал небольшой экипаж и сам направился к границе северных и южных земель. Стража южан не могла его не пропустить. Они остановились в небольшой деревне, пока местный гонец мчался со срочными новостями к императору. Вэйн просто поставил его перед фактом своего прибытия.
И пока он ждал, успел немного пообщаться с местными мужиками. Для простых крестьян обращение барина было в новинку, и потому говорили они максимально честно и прямо.
Тогда-то Вэйн и узнал, что в один большой город в месяц отправляли всего в несколько раз больше пищи, чем в целую страну северян. Это было в десять раз меньше обещанного. И огромное поле с плодовитой почвой было самой обычной вещью для южан. То, ради чего сам Вэйн отдал бы добрую часть казны, для простых мужиков было источником лёгкого ворчания и хлопот.
За две недели ожидания Скади расцвела. Ожила.
А потом вернулся гонец с указом императора.
Выпроводить из южных земель в сопровождении местных войск.
Их вели мимо болот, скалистых пород и густых лесов. И Вэйн наконец-то понял, почему всё это время им отказывали. Даже сейчас их повели окольными путями – только бы правитель северян не узнал о том, сколько на самом деле выращивали южане того же зерна. А сопровождавший парламентёр на вопросы Вэйна о полях, торопливо тараторил, что это было крупнейшее поле в их стране и самая настоящая национальная гордость Славины.
Уже на пути в столицу Скади стала чахнуть на глазах. Вся та жизнь, впитанная ею южным солнцем, таяла с каждой морозной ночью.
Нападение зверей, которое сопровождение отбило ценой собственных жизней. Их осталось пятеро: двое воинов, Вэйн, Скади и маленькая Герда.
Ночная метель загнала их в пещеру, а снежный обвал разделил их семью и солдат.
Они сидели в объятиях друг друга. Вэйн изо всех сил пытался согреть своим теплом самых важных сердцу людей и не считал часы. Да и откуда ему было знать течение времени.
Первой уснула Герда.
Очень скоро – а может это была целая вечность – в последний раз улыбнулась Скади.
Вэйн не знал, когда его откопали. Всё время ожидания он не выпускал из объятий жену и ребёнка, до последнего надеясь, что они лишь крепко уснули от истощения.
Отсутствие пульса и посиневшие от холода губы стали приговором.
В совете несколько лет настаивали на войне против южан. Вэйн отклонял эту идею. Однако после всего того, что он увидел, после вскрывшегося обмана… он принял твёрдое решение.
Я слушала его, не проронив ни слова. У меня и в мыслях пусто было: только картинки истории в голове оживали с каждой новой фразой.
Руки будто лёд сковал. И в то же время было тепло – от чужих рук, не от моих.
И когда я только оказалась сидящей у него на коленях да ещё и в его объятиях? Ума не приложу. Да только я тихо дышала, прижавшись к его груди, скованная холодом. Словно сама застряла в тех снегах и вот-вот закрою глаза в вечном сне.
В голосе Вэйна не сквозили ни боль, ни скорбь. Возможно, они тлели где-то глубоко-глубоко в его груди. И, возможно, поэтому он всегда был так холоден?
– Простите меня, – я прошептала, зажмурившись от стыда и боли, – мне так жаль. Мне, правда, очень жаль, – я сжалась, когда моих волос коснулась мужская ладонь, но шептать не перестала, – мне жаль, что вам пришлось пройти через такое… а я… я столько всего вам наговорила… вам ведь и так непросто идти войной…
Грудь обожгло всхлипом, едва я попыталась представить себя в ледяной пещере, пытавшейся отогреть Красимира. Как бы он медленно засыпал в моих объятиях, пока я молила бы о помощи Сварога.
А ведь я ему в лицо говорила, как жду его краха. Как всё то, к чему он стремился, рассыпется прахом.
– Тебе не за что просить прощения. Откуда тебе было знать о чём-то подобном. Всё хорошо, – и его руки чуть крепче сжали объятия.
– Но ведь это же ужасно, – я шмыгнула носом, поторопившись взять себя в руки. Снова ударяться в слёзы не хотелось, – это так подло. Что мешало императору торговать честно? У нас ведь и правда богатые земли! И тогда бы не было этой ужасной войны…
– Это политика. Когда в твоих руках судьба множества людей, играть в благородство, помогая всем вокруг, чревато ослаблением собственной страны. А там лишь вопрос времени, когда тебя сожрут соседи. Конечно, он действительно мог торговать с нами честно. Но он предпочёл максимум от этой сделки, не истощая своё государство. Единственное, что он сделал неправильно: он ошибся, недооценив наш боевой потенциал…