Он целовал меня осторожно, будто боялся испугать.
Отстранился.
– З-зачем? – я потрясённо выдохнула.
– Мне захотелось это сделать, – я не видела его. Боялась поднять взгляд, – а ты против?
Случайно посмотрела на него – голубые глаза. Ни капли беспокойства или волнения.
Что-то внутри вспыхнуло – я вновь спрятала взгляд.
– Н-нет… то есть… не знаю, – отступить бы на шаг, да ноги будто приросли, – я просто не пойму. Зачем? Мы же просто реку нашли.
Вдруг тихий смех.
– Дело не в реке, – я увидела, как ладонь направилась ко мне. Подбородка коснулись пальцы, – а в тебе. Ты мне нравишься.
Показалось, сердце обернулось испуганной птицей.
– Знаешь, ты мне симпатизировала и раньше. Однако когда мы стояли с тобой плечом к плечу на поле боя… – лицо чуть приподняли, и меня пронзил чужой взгляд, – симпатия переросла в нечто большее.
Я была беззащитной перед спокойной уверенностью в чужих глазах.
– Глупо, конечно, отрицать твою красоту, но она скорее приятное дополнение, нежели решающий фактор. Куда важнее твой ум, твоя сообразительность и характер…
– Не понимаю, – я беспомощно глядела на Вэйна. Его слова только путали, – я ведь и так всегда рядом с вами…
– Верно, – его пальцы вновь коснулись моей щеки, – но я хотел бы нечто большее.
Мой короткий едва слышный вдох коснулся губ. Следом пришёл жар нового поцелуя. Вернулись лёгкие покалывания.
Внутри всё, вздрогнув, натянулось.
Ладони в страхе легли на чужую грудь.
Я не знала, что делать. Мне не было противно.
Напротив, приятно.
Не было отторжения и желания оттолкнуть в сопротивлении.
И я послушно последовала за ним. Плавное соприкосновение наших губ отозвалось трепетом в груди.
Моих волос вдруг коснулись, обняв затылок и бережно притянув к себе. Плечо согрела мужская ладонь.
Он вдруг стал смелее после моего робкого немого ответа.
Его рука опустилась на мою талию тяжёлым касанием.
Испуганный вдох чуть раскрыл мои губы. Отстраниться мне не дали продолжением поцелуя.
Вторая рука легла следом.
Он прижал меня к себе уверенно, продолжая целовать. Мысли словно разбились надвое: то, как крепко он меня держал, и в то же время то, как наши губы касались друг друга. Движения были по-прежнему бережными, нежными. И в то же время его руки были настойчивыми и властными.
Я чаще стала срываться на короткие вздохи.
Вэйн сам остановил поцелуй.
Голова шла кругом от мелкого поверхностного дыхания. Я растерянно разглядывала стежки на кожаных доспехах.
– И что теперь? – посмотреть или нет? Решиться, – в смысле, наше общение…
– Я не буду тебя принуждать, – его слова зажгли во мне искру. Осмелев, я взглянула на него, – со своей стороны я уже дал тебе о знать о своей симпатии. Со своим ответом можешь не торопиться. Подумай столько, сколько тебе нужно.
– Спасибо, – я благодарно выдохнула, ощутив избавление от внезапной тяжести.
– Давай пока подумаем, могут ли отыскаться наши солдаты, – Вэйн вдруг перевёл разговор.
– Да, конечно, – я торопливо кивнула, как вдруг в кустах неподалёку раздался шорох. Вэйн обнажил меч.
– Свои! – раздался выкрик. Из-за ветвей показались мужские лица. Северяне. – М-милорд! – предводитель небольшой группы едва не побелел, но затем вдруг просиял от счастья. – Какое счастье, милорд!
Все четверо, живые, потянулись к нам. Внезапно увиденный ручей вызвал на их лицах бурю эмоций, но высказываться вслух они остереглись.
– Раненых нет? – Вэйн спрятал меч.
– Никак нет, милорд, – продолжал отчитываться прежний солдат. Счастье в его голосе облегчало мои мысли.
– Тогда возвращаемся в лагерь, – Вэйн кивнул. Один из солдат хотел, было, спросить что-то, но второй его одёрнул грозным взглядом.
В лагере нас встретили с волнением, но явление пропавших солдат прокатилось вздохом облегчения по всему отряду. Весть о реке все уже встретили дружным ликованием.
– Говорю вам, прямо как по волшебству: сначала на Эгиля с Фростом вышли, а потом на милорда! А до этого бродили – как по кругу водили час за часом, – я уловила чей-то горячий шёпот неподалёку, пока перевязывала очередную рану после ночной схватки за колодец. Я не стала дальше вслушиваться в разговор: все радовались везению своих товарищей, да и только.
За хлопотами и заботами я не заметила, как подступили сумерки. Пришло время заговорить воду.
Сорванный пучок душицы обвился сладким духом вокруг, пока его перевязывала заговариваемыми узлами. В уже подготовленное для меня ведро с водой вложила свежие цветы. Всё делала сразу у колодца, созывая верные помыслы. Скрип ворота поддакивал подголоском моему шёпоту, пока ведро медленно опускалось вглубь колодца.