– Доброе утро, – я сонно прищурилась и протёрла глаза.
– Доброе, – меня поцеловали в макушку, – решила не одеваться на ночь? Имей в виду, здесь в сундуке есть подготовленная одежда и для тебя. Сорочки в том числе. Хотя мне и так нравится, – и его ладони крепче сжали меня.
– Я уснула, – и стыдливо попыталась укрыться от его губ, но мою попытку отпрянуть оборвала сильная рука, прижавшая к себе. И эта близость вдруг опалила рассудок небывалым смущением. Дремоту как рукой сняло.
– Было бы у нас чуть больше времени, – прямо возле уха шёпотом загорелись слова, пока пальцы Вэйна обжигали долгими узорами моё тело, – но нам нужно одеваться.
Мне помогли надеть платье, правда, весьма изощрённым способом.
– Вы же сказали, – я рвано вздохнула от очередного поцелуя возле лопатки, – что у нас мало времени, – тело пробила дрожь, когда череда прикосновений прошлась по позвонку до затылка, а грудь сжали ладони, – мне платье нужно надеть.
– Времени мало, но это не значит, что его нет совсем, – я слышала, как Вэйн говорил эти слова через улыбку.
Упрямство вспыхнуло внутри, я решительно подалась вперёд, разрывая между нами близость, надела платье и выпуталась из мужских рук, едва он помог мне со шнуровкой.
– Теперь это можно назвать помощью, а не то, что было прежде, – я фыркнула, накидывая фартук и завязывая пояс.
А то чего это тут раскисла, как кисель поплыла.
Вэйна же это только повеселило: он с тихим смешком приблизился ко мне, чтобы обнять со спины и поцеловать в макушку.
– Тебе только сердитого хохолка не хватает.
Я еле слышно выдохнула, да так и застыла.
– В чём дело? – Вэйн тут же заметил эту перемену во мне.
– Непривычно получать от вас столько ласки. Нет, – я поторопилась добавить, – вы… ты всегда старался быть ко мне внимательным. Всё это время ты всегда заботился обо мне… просто, – я помолчала, – после рассказа о вашей супруге мне немного совестно… да и кажется это всё таким скорым.
– С того момента, как я потерял Скади и Герду, прошло уже два года, – меня вдруг крепче прижали к себе, – более года проходила подготовка к этой кампании, затем наступление, захваты городов, их удержание и развитие, налаживание путей поставления ресурсов, работа с местным населением, постоянный контроль и ответственность.
Отпустили, но затем мягко потянули назад – я оказалась у Вэйна на коленях.
– Когда я потерял всё, что мне было дорого, я двигался дальше из чувства долга перед своим народом. Я жил и существовал только ради одной цели – уберечь своих людей, дать им будущее, которое не смог дать своей семье. Но на это нужно немало сил. В одиночку с таким справляться непросто. Я видел жертвы – и своих воинов, и ваших мирных людей. Не всё и не всегда проходило гладко. И в этом лишь моя вина – не доглядел, не предусмотрел, не предостерёг. Да, всё сделать идеально невозможно, в моих силах лишь сделать так, чтобы ошибок было как можно меньше. Когда же тебя привели ко мне, я не хотел брать ответственность ещё и за тебя. Видеть чужое горе, подтверждающее очередной мой просчёт, ещё и держать его при себе – я не из тех людей, кому по нраву собственные стенания, – Вэйн усмехнулся, – но одно дело – просто предполагать, что какая-то несчастная селянка стала жертвой сорвавшихся с цепи солдат, и совсем другое – увидеть эту девушку своими глазами и собственноручно отдать её на растерзание, – меня успокаивающе погладили по волосам, – я видел твою боль, твоё горе, на которые ты имела полное право...
– Вы говорили мне много жестоких вещей. И первые ваши поступки… – я осеклась, – простите, перебила.
– Всё в порядке. Да, возможно я был слишком резок, но на войне нет места сантиментам. Нужно действовать быстро и чётко. Мне был необходим лекарь, и твоя помощь была как никогда кстати. Со своей стороны я постарался создать для тебя нейтральные условия. Я не исключаю, что временами был груб, но у меня не было времени, чтобы решать критически ситуации деликатно, сама понимаешь – у меня и без того хватало забот, – я тихо кивнула, – мне докладывали о твоём состоянии. Но всё, что я мог тогда для тебя сделать – не дать тебе извести себя, пусть и поставив тебя перед жёстким выбором, а затем отвезти в поселение к остальным южанам, сведя контакт с северянами на необходимый минимум. Но потом ты выговорилась. Я помню, что в тот день в тебе что-то изменилось, – а я вспомнила, что в ту самую ночь я просила благословения у Лады с Велесом, и только с их помощью очистила себя от всепоглощающей скорби и тоски, – далеко не сразу я понял причину, по которой я сам приходил к тебе, – я заглянула в его глаза, – рядом с тобой мне всегда становилось легче. Когда меня ранили, и ты стала регулярно посещать меня, когда я стал пить твои травы, когда ко мне вернулся сон, – он зарылся в мои волосы лицом и вдруг сделал глубокий вдох. И от того, как шумно он втянул мой аромат, по телу пробежались мурашки, – впервые за столько времени я почувствовал себя действительно живым.