Стук в дверь оборвал наш разговор. Вэйн нехотя оторвался от меня.
– Идём, нас уже заждались, – мне подставили локоть, и мы вместе покинули покои.
Глава 62
Работы в Душеборе оказалось гораздо меньше, чем я думала: с травами здесь управлялись куда лучше, чем во всех предыдущих лагерях, знали самые простые примочки. Рассказала про заготовки, показала, да и осталась без дела.
Вернее как. Было у меня одно дело, но именно за него взяться хотелось в самую последнюю очередь.
Меня беспокоили раны того Рыжего. Не лгал ли он? С его пережитыми нагрузками, напротив, они должны были быть в куда более плачевном состоянии, чем у тех двух солдат… ну не выглядел он пострадавшим в том же бою, что и они! Их раны выглядели схожими по своей тяжести, остаткам нагноений и прочего, хотя находились в разных частях тела. Но не у этого Рыжего. Темнил он, ой, темнил. Но зачем же он сказал, что его ранили именно тогда?
И самое главное – поверил ли в это Вэйн? Не потому ли он так скоро завершил наш разговор?
Вспомнив, чем именно кончилась наша беседа, я чуть споткнулась, но меня тут же поймали, удержав на ногах.
– Осторожнее, – послышался беспокойный голос Геста. Колль шёл рядом.
– Да, спасибо, – я торопливо кивнула и выдохнула.
Я и не думала, что может быть так хорошо. Но вспоминать подробности, наверное, всё же не стоило – не хватало опять споткнуться.
– А там, часом, не кузница? – я решила отвлечься от собственных мыслей.
– Она самая, – отозвался Колль.
– Туда можно заглянуть?
– Давайте спросим.
В лицо дыхнуло жаром. Звенящее пение молотка напомнило о Чернеке.
Я наблюдала с тихой тоской за незнакомым мне северянином, за его выверенными движениями.
Шипение опущенного в воду раскалённого металла.
Я глядела на незнакомого пожилого человека, следила за его искусной работой.
– Чего пришла, дочка? Починить что надо? – вдруг проговорил кузнец ровным незапыханным голосом, не отрываясь от дела.
– Нет, просто проходила мимо. Вам не мешать?
– Ну, под руку лезть не стоит, – искры сыпались из-под тяжёлых ударов, – а коль поболтать хочешь, так я только рад, – а я вдруг снова вспомнила их обычай говорить “прямо без двойного умысла”.
– Простите, ещё не привыкла к тому, что нужно подбирать более чёткие слова, – я заприметила рядом свободную лавочку, – сюда можно присесть?
– Конечно можно, садись. А извиняться тебе не за что – не ты ж с такими обычаями выросла, а то, что ты о них вообще знаешь и принимаешь – так за это тебе уже большое спасибо.
– Так я ведь не хочу, чтобы в общении возникали недопонимания и беседа от этого доставляла одни неудобства, – я расправила юбку, усаживаясь поудобнее.
– Не переживай, со временем привыкнешь, научишься, – сквозь его движения я разглядела лёгкую улыбку на морщинистом лице.
– И как же вас величать, дедушка? – было в нём что-то тёплое, родное и спокойное.
– Йеном меня кличут, дочка, а тебя как звать? – тяжёлый звон вперемешку с искрами сменялся шипением воды.
– Ива, – я коротко представилась, заметив, как Колль и Гест устроились снаружи на лавке, – как вас сюда занесло-то? Путь до Душебора неблизкий, отсюда до столицы недалеко.
– Да привезли, – он вдруг едва заметно прихрамывая прошёл к печи за новым прутом, – кузнец здесь нужен хороший – вот я и тут. Скажут, на фронте нужен кузнец – поеду на фронт.
– А ваша нога, – я обратила внимание на его походку, – вы позволите посмотреть после того как закончите работу? Что ж вам боль-то терпеть.
– Да ты чего, дочка, – он усмехнулся, – она отболела своё, когда на месте была, – и он развернулся левым боком, открывая вид на… вроде обычный сапог с шароварами, как вдруг постучал, приподняв колено. Раздался твёрдый звук, невозможный для плоти, – а сейчас что ж на неё смотреть. Я её теперь сам лечу, как кузнец.
– Что же это? – я растерянно моргнула.
– Протез, дочка, – он принялся отбивать бело-красный наконечник прута, рассыпая искры, – я себе его заместо ноги выковал из металла.
– И что же он… как живой? – я зачарованно выдохнула. Не уж-то на севере у них были свои кудесники?
– Да какой там, – дед хмыкнул в свою седую бороду, – железяка железякой. Наступать можно – и на том спасибо.