– Как же вы тогда ходите?
– Ну, сейчас деталь доделаю – покажу, – он коротко хохотнул, и я согласно кивнула.
Звон-перезвон. Шипение. И вот дедушка Йен, отложив инструменты, подошёл ближе, чтобы усесться на скамье рядом. Закатил штанину.
– Ой, – я испуганно прикрыла ладонью рот при виде металлического прута. На том кузнец не остановился – стянул сапог, и я уже могла рассмотреть птичью лапу вместо стопы, только из металла. Обрубок живой ноги обтягивал деревянный обруч, из которого торчал мех и тянулись ремешки куда-то вверх, под закатанную штанину, – не больно ли так ходить?
– Да свыкся уже, – он отмахнулся, натягивая сапог обратно, – за столько-то лет.
– Поэтому вы так прихрамываете? Стопа не движется?
– Оно самое, дочка, оно самое, – и закатил штанину, заправив её в сапог. Встал со скамьи, прошёл обратно к рабочему месту и дальше заговорил, – на охоте с россецом схлестнулся, сапог со штаниной мне изгрыз, паршивец поганый, так ещё и я упал – темечком приложился, очнулся, пока обратно дополз – отморозил, что не сумел шкурами укрыть да обогреть. Не свезло мне в тот день, кому скажешь – первый охотник на деревне так вляпался – не поверят, – и он негромко посмеялся, сосредоточенный на своей работе.
Пообедали мы вместе, да так я и просидела у него до самого вечера, слушая его рассказы про быт охотника.
– Как можно быть хорошим кузнецом, не владея тем оружием, которое ты куёшь? – таким был ответ на мой вопрос, отчего он ушёл в кузнечное дело. – Я посчитал, что в этом деле буду наиболее полезным нашей деревне. Разумеется, помимо оружия я и инструменты стал ковать, так что каждым овладел, чтобы лучше понять, как он в руке должен лежать, как воздух рассекать.
– А с серпами и косами нашими уже познакомились? – я не удержалась от любопытства.
– А то! На сенокос ваши южане меня с собой взяли – как раз успели! Милорд наш хорошо время рассчитал – приди на недельку-другую позже, и прямо на покос пришёлся бы захват. А так успели уже помаленьку обжиться, приноровиться, с собой крестьян привезли, с местными всё уладили, так что скотинушка без сена не останется.
– Госпожа лекарь, – меня окликнул Гест, – уже время ужина подходит, милорд передавал, что хотел бы его с вами разделить.
– А, конечно, – я встрепенулась, – спасибо вам, дедушка, за рассказ, – я с улыбкой кивнула кузнецу.
– Тебе спасибо, дочка, за приятную компанию, – при упоминании Вэйна его взгляд стал чуточку внимательнее, но не холоднее, – заходи, всегда буду тебе рад.
– Конечно! – я не скрывала радости в своём голосе – мне действительно было приятно провести своё время с таким человеком.
Глава 63
Меня проводили до покоев Вэйна, он уже ждал меня внутри.
Я запоздало вспомнила о приветствии, но всё же поклонилась с лёгким приседанием, чем вызвала усмешку со стороны мужчины.
– Как только поужинаем, расскажешь, как прошёл твой день, – он кивнул на кресло напротив, куда я и присела. Между нами был накрытый стол с ужином, блюда которого были гораздо сытнее и вкуснее тех, что были в Колядграде и военных лагерях. Чувствовалась рука южанина, знавшего о местных пряных травах.
– Я с кузнецом здешним познакомилась, дедушкой Йеном, а что было у вас? – я заговорила, промокнув губы салфеткой по примеру Вэйна.
– У меня всё не так интересно: военный совет, обсуждение очередного наступления, сводки с фронтов. И как тебе наш кузнец?
– Очень приятный человек. И нога у него интересная, – едва я упомянула ногу, Вэйн тихо посмеялся, – у нас из дерева обычно костыль вытачивают, а чтобы из металла – я такое впервые увидела.
– Ладно, я знаю, Викар просит его дядей называть – неужели у Йена такая же привычка появилась?
– Нет, я сама к нему так обратилась. А что, у вас это считается чем-то постыдным? – я осторожно покосилась на мужчину.
– Нет, – он по-доброму усмехнулся, покачав головой, – просто стало интересно.
Казалось, эта комната была бесшумным уголком, сокрытым от горя и скорби, витавших там, на фронте. А тот незримый поток боли сквозил в кашлях и стонах раненых, тихо сжатых кулаках и стиснутых зубах, нервных шагах солдат и торопливом беге лекарей, скрипе носилок и рвущейся на бинты ткани.
Здесь же было спокойно. Запах лекарских трав лишь терпковато-сладко просачивался незримой пеленой в эти стены вместе со мной, а не бил резкостью в ноздри, отчего многим всё время хотелось расчихаться.