Но трепет, зародившийся где-то в сердце, и обогревший грудь изнутри, лишил всяких волнений.
Он стоял напротив, глядел на меня – так ласково. Обхватил мои плечи ладонями. Так бережно.
А губы жгли, как костёр в холодную ночь – от каждого касания внутри волновался жар, кружа голову.
Меня крепко и нежно прижали к груди, оставив одну ладонь на затылке, будто пряча от всех невзгод.
– Я хотела спросить…
– Я тебя слушаю.
– Рыжий… он ведь, помните, говорил, что если я не понравлюсь, то заберёт меня…
– Теперь не посмеет.
Я улыбнулась и крепче прижалась к Вэйну.
Он казался таким огромным… будто дуб пыталась сомкнуть в объятьях. Стоя в тёплой уютной тени, под размеренный шум листвы могучей кроны…
– Завтра утром войско выдвигается для сражения. Решающего.
Пальцы похолодели.
Так скоро? Уже всё решится?
– Ты останешься здесь, – Вэйн продолжал говорить, поглаживая мои косы, – это будет совсем не то, что ты видела в лагере. Не испытывай милость своих богов.
Я прикрыла глаза.
Время. Мне нужно было время.
Осознать. Обдумать. Принять.
Меня подхватили на руки – так тихо и легко. Вэйн присел на кровать, не выпуская меня из рук. Он всё ещё касался моих кос, водил пальцем по волосам возле лица.
Касание к щеке было мягким и чуть шершавым – его грубые пальцы не царапали кожу, а бережно водили по ней.
И словно ощутив терзаемый меня холод, он взял мои ладони. Коснулся замёрзших пальцев губами.
И эти прикосновения заняли все мысли – настолько, что даже вкус ужина пролетел, словно тихое дыхание листвы безветренным утром.
Удалось прийти в себя лишь тогда, когда руки Вэйна вновь сомкнули меня в объятиях.
И что-то сильное и оберегающее обволокло всё моё естество.
Я слушала тихий мерный стук его сердца. Голова уютно лежала на его крепком и большом плече. Меня обнимали и гладили по волосам.
Чуть отстранившись, я вгляделась в его лицо.
Лунный луч из окна отсветом прошёл через льдистые голубые глаза, наполняя каким-то внутренним сиянием.
Я смотрела на Вэйна, на его губы, бороду, которая приятно покалывала лицо во время поцелуев.
Он был спокоен и молчалив.
И необычайно красив.
Я поняла, что всё это время мне не давало покоя.
Он был собран даже сейчас. Ничто в его внешнем виде не выдавало тяжёлых мыслей. Но я ощущала их тяжесть в воздухе этой комнаты.
– Ты же не собираешься оставить меня одну?
Я пыталась разглядеть хоть какие-то перемены. Даже на «ты» обратилась.
Но меня лишь прижали к груди, обогрев лоб поцелуем.
– Конечно же не собираюсь.
Его глубокий, но не низкий голос приятно отдавался лёгким жужжанием в его груди.
– А что будет со мной, если всё-таки…
– Если что?
Я замолчала.
Он делал вид, будто не понимал, о чём я хочу спросить. Будто скрывал.
Скорее, защищал. От тревог, от страха…
Но я ведь всё чувствовала.
– Ты уходишь так, словно можешь не вернуться…
Мой шёпот утонул в ткани его рубахи, к которой я прижалась.
Я испугалась своих же слов.
– Такая вероятность есть всегда, но тебе не о чем переживать.
А тревога только росла. Эти слова не успокаивали. Он не говорил об успехе их похода, о его спланированности… а ведь Вэйн говорил всегда только о том, в чём был уверен.
Он не шёл на верную смерть, он «не собирался оставлять» меня. Но…
– Со мной этого будет проще избежать. Даже если не на самом поле боя, я могу быть… – я вспомнила слово, – я могу быть в тылу. Если что-то случится с вами в бою, вас принесут ко мне…
– Если ты будешь там, мне нужно будет думать о твоей безопасности тоже и контролировать любое поползновение в тыл, помимо того, чтобы следить за боем и своими солдатами.