Я осторожно выглянула из-за камня.
Высокий-высокий столб, кажется, пытался разрезать небо где-то вдалеке, и всё же мне удалось разглядеть на его вершине расправившую крылья птицу. А после у меня заслезились глаза от непривычно злобного солнца.
– Мудрая сделка, мой повелитель. Новые идолы и новые жертвы укрепят наших богов…
Я не смотрела на говорящего. Но рассматривала слушающего.
Необыкновенно высокий красивый мужчина с необычайно ровным носом и тёмной-тёмной ореховой кожей.
Он выглядел похожим на Вэйна. Не внешне, а по тому, как он держался: суровый взгляд сверху-вниз почти белых глаз, широкие плечи, прямая спина… словно он был покровителем всех этих земель. Что же, «царь Зейтуна» выглядел очень величественно. Правда, к чему столько украшений на нём? Он же не женщина, так зачем ему столько золотых браслетов?
Я удивлённо моргнула, заметив золотой ошейник. Что же он, пёс чей-то, чтобы такое носить? Но взгляд у него совсем не «собачий»… скорее, напротив, хозяйский.
Камень вдруг передо мной растаял, но разглядеть второго говорящего я не успела.
Дыхания коснулся уже родной воздух уходящего лета.
Чей-то голос шептал мне, что я права. Это были наши земли. Наше время. Сегодняшняя ночь.
Смуглые люди выгружали какие-то гудящие бочки.
– Осторожнее, бравые воины… то, что сокрыто в них, предназначено нашим врагам.
Я выглядывала из-за дерева, но на уже знакомого говорящего смотреть не смела. Что-то меня предостерегало от этого.
– Это радует нас, шаман, – я увидела высокого человека с кожей цвета древесной коры, – но как в случае чего защититься моим людям, если это оружие обернётся против нас?
– Воля шамана для них закон, генерал, они вам не навредят.
– Вашу волю, как и волю любого человека, можно подчинить или вынудить направить оружие против нас.
– Вода, – голос был мягок и покладист, – вода их главный страх и страшная погибель, генерал. Если пара жуков налетит на солдат – товарищи смогут оказать помощь и предотвратить страшное. Но от роя это уже не спасёт, но это уже головная боль их вождя. Снежный Лев – грозный противник, но людям из снега не выстоять против детей пустыни.
– Этого достаточно, шаман, – тот, кто был генералом, довольно кивнул.
– И ещё, славный генерал, внемли моим словам: вели своим людям подготовить лицевые платки и смочить их водой – трупы полны ядовитых сладостных миазмов, ослабляющих людское тело. В пылу боя вялость подобна дыханию смерти: нашим солдатам не составит труда разгромить могучее снежное войско.
– Твоя мудрость, шаман, несомненный дар для всех нас и всего Зейтуна, – генерал почтительно кивнул головой. – Но вот что мне интересно, шаман.
– Слушаю тебя, славный генерал, – голос звучал необычайно довольно, через улыбку.
– Зачем твоим людям зашивать рты и глаза? И как они при этом движутся, ничего не видя?
Я обомлела от услышанного. Зашиты глаза и рты?!
И по чужой указке я посмотрела в сторону вражеского лагеря, откуда неторопливым шагом шла группа людей. Все, как один, в белых одеждах на смуглую кожу, на мощных голых ногах тонкая обувь через палец, опоясывающая лодыжку тонкими шнурками.
А лица… лица и правда были обезображены швами поверх глаз и ртов.
– Простой человек слишком слаб духом и телом. И потому если мои ученики увидят соблазны этого мира, непременно поддадутся искушению. Возможно, однажды кто-то из них и постигнет того же просветления, что и шаманы, и заслужит чести снять с себя швы, но до тех пор их участь – быть опорой и источником сил шамана. А что насчёт твоего вопроса, генерал, о том, как они видят… что же, они видят ровно то, что боги хотят им показать, и ничего лишнего.
– Так значит так вы обманули северных разведчиков? Вы убедили их, что мы всё ещё за холмами?
– Верно. Они думают, что настигнут нас лишь у столицы. Но наши боги позволят нам напасть загодя: уже сегодня не успеют северные волки и реку перейти, как встретят свою погибель.
Внезапно громкий стон и топот ног привели тех самых учеников к генералу. Они о чём-то мычали в несколько голосов.