– В путь, – я выдохнула, крепче прижавшись к оленю.
Словно расслышав мою внутреннюю тревогу, олень встал на дыбы и поскакал вглубь леса. За спиной раздались тяжёлые удары лап оземь.
Прежняя тишина, срываемая лишь нашим дыханием, сменилась порывистым ветром в ушах. Стрибог мчал нас на своих крыльях, Морана прокладывала наш путь, Тара указывала дорогу, разводя деревья и кусты. Буревалы перескакивались мощными прыжками, а затем в труху сметались пробегавшими сквозь них медведями: только ругань и шипение раздавалось на человечьем – северяне сбрасывали с себя щепки и ветки.
Как скоро нагоним отряд? Что я скажу Вэйну? Выслушает ли он меня, хоть я и нарушила его запрет появляться на передовой? Поверит ли видению? А как воспрепятствовать шаманским секретам? Где взять столько воды, чтобы защититься от страшной напасти?
Нет, я обязательно что-то придумаю. Нужно только сердце угомонить, и мысли сами нужные придут.
…неужто император и вправду отдаст земли чужакам? И что будет тогда?
Тот страшный человек говорил, что новые тотемы и жертвы укрепят «их» богов. А что же с нашими?
За наш счёт решили своих покровителей напитать?!
И я услышала.
Лес так бурлил, так вёл нас…
…потому что боялся.
Звери мчали нас вперёд, точно пытаясь скрыться от страшной и мучительной гибели. Словно чувствовали подступающий сжигающий зной и вонь разлагающихся тел вперемешку с тварями, пожирающими заживо плоть. Гной и боль, порча и смерть – вот, что подступило к нашим землям тихой проказой.
– Госпожа, нам бы незаметно к лагерю пробраться! – докричался до меня Колль. – Иначе нас сторожевые по пути отстрелят!
– Поняла!
Кроны зашумели от поднявшегося ветра, заметая звуки наших следов. Ветви заплелись плотной паутиной, скрывая наши силуэты. Земля под лапами и копытами взбивалась тише и мягче. Птицы и звери встревоженно загалдели, перекликаясь и стягивая внимание к себе.
Светлое небо жутким росчерком обагрило в груди сердце.
И ровно в этот момент мы ворвались в военный лагерь северян.
Грохот десятков подскочивших солдат.
Всё оружие было направлено на нас.
– Спокойно-спокойно, – зачастил Гест, спрыгивая с медведя и подняв голые ладони в мирном жесте, – свои-свои-свои!
– Ага, свои! – гаркнул кто-то из воинов. – Руки держите, чтоб видно было! Без шуток! Кто такие?! Чего надо?!
– Из Душебора, к милорду со срочным донесением, – Колль тоже сполз с медведя, который уже начал нервничать. Мишки отступили назад, ближе к лесу. Мой же олень смирно стоял на месте. Я никуда слезать не собиралась.
– Странные гонцы какие-то – за идиотов нас держите? – к нам ближе подошёл один из северян.
– Ты что, медведей никогда не видел? – Гест надвинулся на самого смелого.
– Нет, я не видел, чтобы послания доставляли девица на лосе и два шута на медведях.
– Ты за «девицу» ещё перед милордом ответишь, – точно так же горой шагнул и Колль, – старшего зови. Живо.
– А чего меня звать, – раздался знакомый голос, и среди расступившихся в стороны северян показался Рыжий, – чай не дама – сам приду. Чего это у вас тут происходит? – он обратился к одному из стражников.
– Да… у нас тут… – северянин весь собрался в напряжении, – это… нарушители.
– И чего хотят эти ваши нарушители?
И Рыжий с едкой улыбкой взглянул прямо мне в глаза.
Всё волнение и страх, как тетива, лопнули где-то в груди.
– Да что ж вы тут, как на собачьей свадьбе – вокруг да около ходите! – я рыкнула, вцепившись со злости пальцами в шерсть. – Время с каждым лучом утекает! Гогочете здесь? Медведей не видали? Девиц не видывали? Скоро вражья стрела станет последним, что вы увидите, да только вороньё ваш гогот и унесёт с собой в лес!
Меня потянуло вверх: олень подо мной с рёвом встал на дыбы. Едва же копыта с ударом спустились обратно на землю, позади нас с громким карканьем вырвалось тревожное облако птиц.