Сон тревожный, рваный.
И во сне том - Улада.
А кругом нее - поле широкое. Колеру янтарного. В цветах-солнцах, подсолнухами кличущихся серед Лесных Земель...
И словно бы живо то поле. Колышется, гудит. А Ворожея старая кличет к себе Заринку да речь с ней заводит:
- Желтое - к расставанью. Знаешь?
Зарка знает, оттого-то у нее и слезы ручьем. А Улада и здесь, во сне, ругает ее:
- Не плачь, дуреха. Часу не много, а мне бы сказать...
Девка утирает рукавом слезы и снова слышит:
- Домой не вернешься. Долго. И Княжество Каменное, что было раньше, забудь. Его больше нет - скоро не будет. Мамку, батьку, - все забудь. Нынче тебя в Светломесте погибель ждет. Отчего?
Заринка кивает: дейсно, ей интересно знать, почему ее, девку простую, погибель ждет. Шлюб аль полюбство с барином - то ж понятно, да только смерть?
- Оглянись, - наставляет Зару ворожея. - Видишь поле? То не поле вовсе. Сила это колышется, гудит. Сила мощная, да только... неприкаянная. И часть ее - у Яры, чтоб пробудить дар. Да только ж Ярослава сильна другой мощью, о которой ни мне, ни другому смертному не прознать. Оттого и не забрала она всего...
Зарина волнуется, чует за собою вину за тяжкие думы о Ярославе. Разумеет все, оттого и стыдится. Спрашивает Уладу:
- Что с нею? С Яркой-то?
- Ярка твоя тоже в беде. И, коль силу мою примешь, сестрами станете. Не по крови, нет. По ней - она обвела живое поле руками - гудящей. Примешь?
Заринка замешкалась. Еще с оборот луны тому, если б сказали ей, что будет она, девка простая, шептать, не поверила б. А тут...
- Кто ж научит, бабушка?
- Какая я тебе бабушка! - Взбеленилась старуха. - Кто? Самой учиться придется. И поначалу трудно станет, вот только...
Поле загудело все больше, отчего-то тревожась, а Улада обеспокоенно проговорила:
- Собираться вам надо. В дорогу. Ворожебник, что идет по следам, не покинет тебя. То время, что у тебя осталось, на исходе. Скоро воротится он. И тогда...
- Что тогда, бабушка?
Заринка испугалась, что старая ворожея станет ругать ее по-за назвищем ласковым, но та словно не заметила его:
- Земли Лесов для тебя закрыты. В них Она видит все, карту дивную читая. Да только ж карта та заканчивается Пограничными Землями. И в них затеряться просто. На Пограничье сил чародейкиных едва хватит. А уж в Степи - нет. Степь чтит людей с даром. И коль придешь туда, бахсой прозовут, кланяться станут. В Пограничье - тоже. Иди, Заринка, время не ждет...
И поле, что наокол, загудело. Зашелестело. Встревожилось.
По краям его, неспокойного, поднялся ветер. Не ветер даже - ураган. Срывал он что цветы дивные, что землю. Пласт за пластом. А девка задыхалась.
Ветер все ближе, и воздух становится плотным, тягучим. Сворачивается вокруг нее, не давая вздохнуть. И сил нет больше терпеть...
Да только как ураган доходит до Улады, та кричит:
- Дыши!
Заринка делает глубокий вздох. И все вокруг - поле золотистое с землею родной, сама Улада - исчезают. Словно бы она, купеческая дочка, проглотила их.
И девка заходится кашлем грудным, отчего дремлющий в углу Свят подхватывается. Поднимает ее на руки и смахивает тонкую струйку крови, что в углу рта:
- Ты... чего?
Заринка хочет ответить ему, но замирает вмиг. Потому как тот Свят, что был раньше, изменился. Нет, она видит и личину егоную. Простую, смертную. Телесную. Личина та устала, и покоя ей хочется.
Однако ж под ней - другая, тонкая. Словно бы из пузыря мыльного сотканная. И пузырь тот красками разноколерными идет. И все больше аспидного...
А Заринка почему-то понимает: друг волнуется. Страшно ему.
И она успокаивает Свята: мол, не бойся, жива я. Здорова. И кровь тому - знамением.
Охотник успокаивается ненадолго. И в груди начинает егоной теплиться другой колер. Словно бы весенней зелени, дружественный. И горит он все ярче подле ворожеи. Да только этот колер заставляет саму Заринку грустить, потому как не просто понимает - нынче видит точно - не любит он ее. Жалеет? Да. Заступится? Тоже верно. Но чтоб любить...
- Собирайся, - опускает голову Зарина. - Нам в дорогу...
- Так ночь, - Свят не понимает, почему он не может закончить свой сон, пусть и ворованный на плетенке хилой.
Но подруга непреклонна:
- Собирайся, час.
И они уходят из трактира, чтоб снова взять отдохнувших лошадей да двинуться в путь.
Алтынов с каждой остановкой становится все меньше. И Заринка едва держится в седле. Она ж девка простая, к такому ходу не обученная, а тут...
Свят говорит с подругой мало, все больше думая о том, что станет с ними, когда доберутся они до Огнеграда. Да и Заре разговоры не нужны. Нынче все видит она по оболочке внутренней, что наподобие пузыря мыльного.