— Травматолог уже едет, — бесстрастно сказала женщина-фельдшер, и вместе с бригадой удалилась восвояси.
Смирившись со своим положением жертвы, старшина сидел тихо и даже начал зевать. После выпитого горячительного его клонило в сон.
— Вы там себе запишите, в протокол, что я не виноват, — на всякий случай сказал он сидевшему рядом полицейскому и через некоторое время задремал, откинув голову назад. Во сне рот его непроизвольно открылся, и кончики усов смешно подрагивали в такт дыханию.
«Счастливчик!» — мог подумать Боря, но он этого не видел. В наклоненном состоянии он мог видеть только часть его кителя, брюки и начищенные ботинки. От такой неестественной позы у Бори затекла шея и пот лился ручьем, поэтому вместо «Счастливчик!» он подумал: «Боже, помоги мне!».
— Че тут у вас? — словно в ответ на его молитву раздался басистый голос сверху, заставив Борю от неожиданности вздрогнуть и разжать челюсть.
— Клин клином, кажись… — отвечая подошедшему травматологу, почесал затылок второй полицейский.
Спасенного старшину разбудили толчком в бок. От счастья он кинулся обнимать всех подряд, включая Бориса.
На море следующим рейсом они летели вместе, и Боря взахлеб рассказывал старшине о сбитых вражеских танках. Пусть и в компьютерной игре, но все равно…
В иллюминаторе виднелись пушистые и розовые от заката облака, но новоиспеченным друзьям в этот раз на иллюминатор было плевать.
Карты. Деньги. Два орла
Гиви и Гоча смотрели на ночной светящийся вдалеке Кремль, раскрыв рты. После их маленького горного села Ушгули, Москва казалась им другой планетой.
— Наша Шхара все равно лучше, — вспомнив белоснежные горные виды, резюмировал старший брат, Гиви, и сердце его защемило в тоске по просторам, по матери, лошадям и огромному, мохнатому, вечно нечесаному псу Алико.
— Ай, ну тебя! — беззлобно толкнул его в плечо младший, Гоча. В отличие от Гиви, он не умел тосковать. Горячее сердце его жаждало новой жизни и приключений.
Несмотря на позднее время суток, на Софийской набережной было полно отдыхающих. Лето в самом разгаре. Заслышав девичий смех и стук каблучков по асфальту, Гоча развернулся. Компания девушек разных возрастов и типажей, смеясь и бурно что-то обсуждая, прошла мимо, обдав братьев шлейфом разнообразных летних женских духов.
— Смотри, какие козочки ходят! — шепнул Гоча, улыбаясь широкой улыбкой.
— Зачем тэбе козочка, ты же орел, — случайно услышав разговор, к братьям направлялась молодая красивая цыганка — Хочешь, погадаю? Всю правду расскажу! Какая дэвушка тэбя ждет, вай! Огонь а не дэвушка…удержишь ли такую…
Гиви состроил недовольную гримасу и хотел было уйти, а сияющий Гоча уже протянул левую руку для гадания. В правой он держал кожаную борсетку.
— Нет, — цыганка тряхнула копной длинных черных кудрей и достала из кармана своей цветастой юбки колоду старинных карт — Тяни. Двумя руками.
И рассмеялась заливисто после того, как он сунул борсетку подмышку:
— Да давай сюда сумку свою, подержу, никуда она не денется…
Не успел Гиви предостеречь брата, как Гоча по наивности отдал цыганке борсетку. Цыганка рванула с места, словно гепард, и побежала в сторону Фалеевского переулка. Растерявшись, Гоча не сразу сообразил, что надо броситься в погоню, а когда побежал догонять, цыганка уже скрылась из вида.
— Олень ты, а не орел! — запыхавшийся от бега Гиви догнал Гочу и хлопнул ладонью по затылку — Там все наши деньги и документы!
Они огляделись. Невдалеке виднелся сквер и статуи детей с завязанными глазами.
— Вот и ты как слепой, — ворчал Гиви — Стоит только девушке рядом появиться…ничего больше не видишь и не понимаешь!
Гиви сплюнул в сторону и выругался на сванском диалекте. Гоча молчал, стыдливо опустив голову.
— Хорошо хоть телефон в кармане ношу… — Гиви достал из кармана мобильный телефон и позвонил одному из московских приятелей, с которым когда-то служил в армии — Руслан, дорогой! Извини, что поздно. Как поживаешь, брат? Слушай, тут такое дело…
Он отошел, чтобы поговорить. Гоча, как провинившийся школьник, не вмешивался и ковырял носком ботинка бордюр. Вдруг у его ноги блеснуло что-то круглое. Монетка. Гоча поднял ее.
«Если выпадет орел — я останусь в Москве» — загадал он, вертя монетку между пальцами. Подкинуть не успел, впереди мелькнула знакомая цветастая юбка.
— Гиви, это она! — закричал Гоча — Хватай ее!!!