- Жива, значит хорошо.
- Я поговорю с мастером, я обещаю, что все уладится!
- Не бери на себя слишком много.
- Я не могу иначе!
- Забудь, ты мне ничего не должен. Я не слишком глупа, чтобы принять твое обещание. Обещание - это непосильная ноша даже для сильных!
- Я обещаю тебе, он пожалеет о содеянном - глаза засветились уверенностью, слишком надменной, но правдивой.
Он отнес Вайлет в комнату и молча вышел.
- А нужно ли это мне? - Вайлет сказала это в пустоту комнаты.
Она поглотила слова, не донеся их ни до чьих ушей.
- Мастер...- парнишка робко вошел в кабинет и сел в кресло, опустив глаза, нервно начал теребить кольцо.
Мастер вопросительно взглянул на него.
- Вайлет, она ведь не виновата, и вы это знаете. Они все ослушались вашего приказа.
- Семь хранителей чувств умерли в один момент! Ты представляешь, что сейчас начнется на земле? Неравенство, войны и разногласия. А все почему? А потому что эта дрянная девчонка решила, что она всемогуща, если имеет дар видеть внутренних монстров.
- Это было и их решение, она никого не тащила за собой за шиворот. Вы слишком жестоко с ней обошлись, повесив на нее ярлык вины. Это слишком суровое наказание. Как она теперь будет летать на задание с отравленной душой? - парнишка крепко сжал кулаки, чтобы хоть как-то сдержать свою ярость.
- Очень просто. Она исключается из хранителей. Я ей дарю ровно неделю на восстановления сил. А после в качестве наказания лишится крыльев и будет сослана на землю.
- И Вам не страшно за ее судьбу?
- Ее судьба меня интересует в последнюю очередь, Лион. И я не намерен продолжать этот разговор, - мастер посмотрел пристальным взглядом на юношу, который стукнул со всей силы по стене и вышел за дверь.
Глава 2 - Во власти сна
-Сколько уже прошло? Неделя, долгая неделя, тянущаяся будто вечность. Боль прошла, невыносимое, безжалостно поглощающее и уничтожающее тебя чувство отступило. А что осталось? Раньше я хоть что-то чувствовала, а теперь только пустота, изредка покалывающая холодными нотками сожаления о столь жалком существовании, - Вайлет сидела на подоконнике и пустым взглядом созерцала, переливающееся и исчезающие за кромками черных как мрак облаков, звезды.
Луна как луч рентгена просвечивала, казалось бы, густую перистую субстанцию этих же мрачных облаков. Еле ощущаемый ветер слегка касался ее волос. Ночь, приятно ласкающая слух тишина! И казалось бы, в мире ничего не существует кроме нее! И только она может тебя понять, утешить и приласкать.
Раны на теле зажили, оставив лишь слегка заметный след, как напоминание о их существовании. А душа? Душа не может воскреснуть, а то что от нее осталось кровоточит всю жизнь. Время лечит, так ведь говорят те, кому ни разу не пришлось столкнуться с разочарованием. Время не лечит, оно учит жить с кровоточащей раной внутри тебя, делая сильнее и неуязвимее.
Рассвет забил, ярко алыми как кровь, лучами солнца. Одна за другой звезды прятались от безжалостного света, чтобы вновь вернуться ночью. Вайлет повернулась и направилась в сторону кровати. В этот момент дверь в ее комнату отварилась. В ее проеме появился мужчина. Собираясь переступить порог, он о чем то задумался и застыл, устремив на нее внимательный взгляд.
- Сегодня вечером ты будешь изгнана с Элона. У тебя есть право на последнее желание. Обдумай его хорошенько, - с поддельной жестокостью провозгласил приговор мастер.
Вайлет, не обращая ни малейшего внимания на него, плюхнулась на кровать. Ее одолевала усталость, бессонные ночи оставили свой след. Веки не слушались и предательски закрывались. Вайлет погрузилась в сон.
« Пора! - мастер потер усталые глаза и будто бы встрепенулся от долго изнуряющего сна, захлопнул книгу и резко встал.
На пороге, он внимательно оглядел маленький кабинет в хаотичном порядке обложенный книгами, и задул свечу. Его монотонные шаги чеканили эхом по длинному коридору, в конце которого виднелась огромная кованная дверь, отделанная вензелями. Немного помедлив, он толкнул ее, она нехотя отварилась, издав тонкий звонкий скрип, чуть коснулась стены и затихла. Его взору предстал огромный холл, стены и полы которого были украшены изумрудами и рубинами, огранкой которых служил серый узорчатый мрамор. А вместо потолка над холлом нависало открытое небо, усыпанное звездами млечного пути. Окинув его мечтательным взглядом, мастер громко отчеканил каждое слово на мертвом языке, - Et in fide nominus Domini ! (Во имя Веры)