Сочтя, что аудиенция окончена, Арамил поклонился и направился к выходу.
— И вот еще что, — голос настиг его в дверях. — Если вы не справитесь — если у меня возникнет хоть малейшее сомнение в ее преданности! — девчонка отправится туда, куда должна. Мы исполним волю Дайвон-Ши по всей строгости, невзирая на эмоции. Так что… не привязывайся к ней.
Арамилу не оставалось ничего, кроме как кивнуть.
— Тебе не хватает жесткости, — продолжал между тем Верховный; голос его становился все холоднее. — Взять хотя бы твою любимую ученицу… Как там ее?
— Дайна, Верховный.
— Дайна… Сколько ей лет?
— Восемь, — голос Арамил потеплел. — Необыкновенно одаренное дитя! Уверен, однажды она станет сильнее меня.
— Бойся тех, кто однажды станет сильнее! — строго одернул Верховный. — А еще больше — тех, кто проник в твое сердце.
Арамил почувствовал холодок в груди.
— Дайна всего лишь ребенок.
— Поэтому именно сейчас она отправится в монастырь Вальд.
— Что? — хладнокровие подвело Арамила и он отшатнулся, ударившись спиной о дверь. — Вальд — не место для детей!
— Ты только что был готов отправить туда другую маленькую девочку.
— Но Дайна не заслужила подобной участи!
— А Сайарадил заслужила?
— Нет, но… Нельзя сравнивать! — не сдавался Арамил. — Вальд — это тюрьма!
— Вальд — это монастырь, — одернул его Верховный. — Если Сайарадил попадет туда — а я в этом практически не сомневаюсь! — монахам придется с ней нелегко. Не всякий может усмирить разбушевавшуюся стихию, но маг-телепат прекрасно для этого подходит. Дайна исполнит свой долг перед Храмом. Кроме нее отбери еще нескольких… троих. Лучших! Пусть выедут завтра… Пилий! — бросил Верховный через плечо.
Из полумрака показалась высокая фигура главы храмовой стражи.
— Сопроводишь их Вальд, — приказал Верховный; стражник поклонился.
— Дайна еще ничего не умеет! — выдал последний аргумент Арамил.
— Отныне ее учителями будут монахи. Уж они-то умеют обучать, — голос Верховного стал еще жестче.
— Вы уверены, что такие меры необходимы? — спросил Пилий, когда побелевший наставник скрылся за дверью.
— Мне нужен Арамил, — вздохнул Верховный. — Он один достоин стать моим приемником, но люди для него пока важнее служения Храму. Его неразумная человечность может помешать нам отправить Сайарадил Вэй в Вальд, если то будет необходимо. Теперь, когда Сайарадил стала причина его расставания с любимой ученицей, Арамил проникнется к ней ненавистью и в будущем сполна исполнит свой долг! — глаза Верховного полыхнули лихорадочным блеском. — При моем служении не повторятся трагедии прошлого!
Пилий благоразумно промолчал. Верховный был прекрасным жрецом, но так и не стал всеведцем человеческих сердец — в противном случае он бы знал, что в этот день в сердце наставника Арамила действительно зародилась ненависть, но вовсе не к Сайарадил Вэй.
На рассвете Эндрос покинула повозка под цветами Первохрама. Кроме стражников сопровождения и возницы в ней ехало четверо детей.
Глава 2
Комната утопала в темноте. Огонек тлел лишь в одной из тренировочных ламп. Скудный свет выхватывал из полумрака двоих: сидящую на циновке ученицу с печальным лицом и нависшего над ней старшего жреца Нармаила.
— Сайарадил, — говорил он с досадой, растирая морщинистый лоб костяшками пальцев, — кого мы называем Великими предками?
— Великие предки, — отвечала Сая, сверля взглядом горевший в чаше огонь, — это первые жрецы, жившие 987 лет назад…
— Это возраст Саркофага, — поморщился учитель.
— Дата рождения Великих неизвестна, — заметила Сая; чуткий слух различил бы в ее ровном голосе раздражение.
Нармаил молчал.
— Великие предки — первые жрецы, почившие и захороненные в Саркофаге 987 лет назад, — подумав, выдала Сая.
Учитель хмыкнул и кивнул, чтобы та продолжала дальше.
— Они были величайшими стихийными магами в истории: Мехред из народа кмехов, маг Огня; Лейв из народа моах, маг Земли; Вей-Рэн из народа назаров, маг Воды; и Ксайгал, ванд, маг Воды…
Сая замолчала, глянув на учителя. Быть может, он скажет что-нибудь? Хоть что-то… Минуло жаркое лето, наступила осень; полгода прошло с тех пор, как Сайарадил приняли в Храмовую школу. Учителя считали ее потомком Ксайгала, лишь потому, что она наполовину вандка. Сайарадил покосилась на свои ладони: раны давно зажили, превратившись в тонкие шрамы, но вопросы так и остались без ответов. Что это — знак четырех? Кем был человек из ее снов? И самое главное… Неужели она умеет управлять водой?!
Жрецы были уверены, что она способна на это.
— Продолжай! — прикрикнул на нее Нармаил. — Что сделали Великие?
— Заключили союз, вошедший в историю как Союз четырех. Им удалось собрать под своими знаменами многочисленное войско и остановить враждующие народы, положив начало эпохе Объединения.
— Дальше! — торопил учитель.
— К ним примкнуло немало последователей. Вместо культов разобщенных богов Великие предки основали культ Всеобщего Первоначала, за что их называют Первожрецами. Этот культ практикуется в Эндросе и по сей день, — продолжила Сая. — Изображения богов были запрещены. Великие предки не стали сносить старых идолов, а лишь велели стесать им лица; с тех пор статуи без лица являются воплощением Всеобщего Первоначала, а служители культа носят маски, чтобы приблизится к этому идеалу… Этот шаг стал закатом власти Первожрецов. Многие сочли новый порядок оскорблением. Началась новая война, в ходе которой Великие предки были убиты восставшими… — наставник кашлянул, и Сая быстро поправилась: — идолопоклонниками и сброшены в воды реки Лиук… Но, учитель, вам не кажется это странным? Как им удалось одолеть могущественных магов?
Лицо Нармаила пошло красными пятнами, и Сая вновь потупила взгляд.
— Итак, стихии, — переведя дух, продолжил учитель. — Это ли не самое главное в магии? — спросил он риторически, но Сая не преминула дать ответ:
— Я думаю, главное — научиться с ними работать.
Учитель бросил на нее скептический взгляд.
— Неудивительно, Сайарадил, что у тебя пока не получается овладеть этой премудростью: в тебе силен дух противоречия!
Девочка сникла и уставилась на фитиль, ровно горевший в масляной лампе. Робкий огонек полагалось превратить в собственную энергию, но Сае пока удавалось лишь опалить кончики волос.
— По теории ты первая… Но практика! — горячился учитель, потрясая руками. — Может, твое место все-таки не в этих стенах?
Сая уныло поджала губы. Последние полгода она задавалась этим вопросом каждый день.
***
В Храмовой школе была простая иерархия учеников. Первые пять лет следовало изучение навыков младшей ступени, после — пять лет старшей. Если по прошествии десяти лет жрецы не добились от ученика результатов, его навсегда отлучали от магии. Такие недоучки становились заурядными знахарями, перебивающимися случайным заработком: никто не хотел идти за помощью к магу, у которого не было разрешения на практику. Многие из них вынуждены были оставаться при Храме, посвятив себя послушанию. Те же, кто отвечал строгим требованиям, становились адептами — учениками высшей ступени. Адептов готовили к посвящению в маги год, два, но не более пяти лет. Если по истечении пяти лет адепт не справлялся с итоговым испытанием, он обязан был посвятить себя монашеской жизни — открыв ученику тайные знания Храмовой школы, жрецы уже не могли отпустить его в мир. Неудивительно, что адепты день и ночь сидели над книгами, ночевали в тренировочном зале и терпеливо сносили любые наказания ради того, чтобы пройти последнее из испытаний. Получив вожделенное посвящение, новоиспеченный маг должен был пяти лет отслужить младшим жрецом, после чего ему предоставлялся выбор: остаться служителем Первохрама или стать вольным магом, имеющим официальное разрешение на практическую магию.
Учеников в Храмовой школе всегда было немного: жрецы отбирали себе лучших, прочие же, наименее одаренные, шли в подмастерья к местным провинциальным магам. В год поступления Сайарадил в школе насчитывалось тридцать семь учеников, не считая семи адептов. Ученики младшей ступени обучались вместе и год за годом проходили простейшие магические практики, оттачивая мастерство; называлось это общими знаниями. Кроме общих знаний им преподавались элементарные науки. Большинство из поступавших говорило на эндарии, официальном языке равнин; некоторые владели лишь его северными и южными диалектами, изрядно коверкавшими слова. Львиная доля сил уходила на то, чтобы преподать им чтение, письмо и счет. Немало времени уделялось истории; многие из первогодок по прибытию в Храм не могли правильно произнести даже название двенадцати родов-основателей Эндроса: Кассии, Дирвады, Мирхольды, Валларды, Терроксы, Форлары, Сирцианы, Вердилии и еще четверо ныне прекративших существование — Атольды и Гриниальди, изничтожившие себя на поле брани, Ринигарды, пытавшиеся обыграть Кассиев в борьбе за верховную власть и проигравшие, и Ирильмельди, чередой глупых межродовых браков ассимилировавшиеся с прочими родами.