'У тебя будет новая семья' — так ей сказали, но никто не обещал, что эта семья будет любящей. Новообретенные собратья сторонились Сайарадил. Большинство из них были детьми простолюдинов; как могли они полюбить ту, на кого им прежде запрещалось смотреть? В этом семействе 'равных' Сая продолжала быть госпожой по крови, а прочие — детьми черни. Особенно это бросалось в глаза во время общих трапез, на которых тщетные потуги вчерашних крестьян вести себя по-господски выглядели особенно жалко.
Навязанное равенство стало причиной трагедии, круто изменившей жизнь Сайарадил.
Каждый день учитель Нармаил являлся с докладом в верхние покои, и всякий раз Арамил выражал беспокойство по поводу избранного им метода, но старик лишь усмехался. Так было и в тот день.
— Ты хочешь, чтобы она окончательно потеряла веру в себя? — не сдерживаясь, кричал наставник.
Старик налил себе вина и ласково посмотрел на разгневанного Арамила.
— Сайарадил зависима от мнения окружающих. Чтобы обрести силу, ей нужно потерять самое ценное — уважение к себе.
Арамилу не понравился ответ. На примере наставника Аргуса он знал, как бывшие простолюдины относятся к благородной крови. Надо бы проверить, что за мысли бродят в детских головах…
— Надеюсь, никто не пострадает, — пробормотал он.
— Разве не ты привык добивается своего любой ценой? — пожал плечами Нармаил.
Наставник решил не вступать в перепалку. Они обсуждали последнее заседание Сената, как вдруг в дверь без доклада ввалился послушник с воплем, что младшие ученики затеяли драку со смертоубийством.
Арамил побледнел и бросился было бежать, но замер, обернувшись на хлюпающие звуки за спиной: старый жрец расхохотался так, что алое, словно кровь, вино, расплескалось по его груди.
***
Месяцем ранее Сенат, обеспокоенный распространением эпидемии на юг, ввел чрезвычайное положение в шести северных провинциях. Крупные порты опустели, на путевых трактах спешно возводились дополнительные заставы. Этих мер оказалось недостаточно. По данным въездных деклараций, за последние полгода в Эндрос прибыло около двадцати тысяч северян; вернулась назад всего пять сотен. Стоило слуху об этом разлететься, как в Старом городе началась паника. Под давлением родовой знати Сенат пошел на крайние меры: была организованна масштабная зачистка Окраинных кварталов, где проживало две трети миллионного города. Карантинные патрули больше походили на военные отряды, а санитарные меры — на пытки. При малейшем подозрении на болезнь несчастный подлежал уничтожению и немедленному сжиганию. Окраины наполнила вонь горящей плоти.
Сайарадил не знала об этом, а узнай — не поверила бы в подобную жестокость. Она смотрела на мир глазами наивного ребенка, проведшего всю жизнь за стенами, и свято верила в законы, о которых столько слышала от отца. Но тех, для которого окраина Эндроса была родным домом, слухи о карантинных мерах привели в настоящий ужас.
После обеда ученики младшей ступени по обыкновению собрались в одной из свободных комнат на жилом этаже. Им предстояло выполнить письменные задания и попрактиковаться в том, что жрецы называли 'высечением' — концентрация небольшого сгустка энергии, который через несколько лет практики должен был стать полноценным энергетическим зарядом. Нарочно оставив практику напоследок, Сайарадил склонилась над книгами, как вдруг на стол упали тени — ее обступили со всех сторон. Сая удивленно огляделась и привстала было, но ее толкнули с такой силой, что она упала на спину, ударившись затылком об угол стоявшей позади лавки. Голова взорвалась болью, в ушах зазвенело. Над ней склонился юноша четырнадцати лет — ученик пятого года, лучший на младшей ступени. Он схватил Сайарадил за шиворот, рывком приподнял и ударил по лицу так, что ее отшвырнуло на стену.
Некоторые смеялись, некоторые говорили что-то о равенстве, повторяя за учителями. Сая видела, как двигаются губы, но не слышала слов — уши как будто оглушило. Из толпы вышел тот, кто ударил ее. На его ладони вспыхнула искра, постепенно растущая, набирающая силу. Сайарадил не верила своим глазам. Неужели он собирается…
— Рэг, это чересчур! — выкрикнули из толпы.
Парень стиснул зубы и выбросил руку вперед.
Первый заряд Сая отбила ладонью, но за ним тут же последовало еще несколько. Сайарадил сползла на пол; руки, которыми она пыталась закрыться, горели от ожогов. Пахнуло паленым волосом: светлая коса, перекинутая через плечо, прогорела до половины. Кто-то захохотал, видя, как Сая отчаянно пытается потушить дымящиеся волосы.
И тут произошло то, что навсегда изменило ее жизнь.
Гордая кровь не смогла вынести унижения. Боль исчезла. Лицо Сайарадил почернело от гнева, а обожженные ладони вдруг налились блаженным холодом, загудев от невиданной доселе энергии.
— Мы никогда не будем равны! — звенящим от ярости голосом прошипела Сая.
Она оперлась руками о пол, чтобы подняться, и с удивлением обнаружила, что все вокруг залито водой. Пробираясь в щели между оконными ставнями и закрытыми дверьми, тонкие струйки стекались отовсюду, где их смог достать отчаянный призыв загнанного в ловушку мага. В целом мире не было ничего упоительней этой силы! Впервые в жизни Сая чувствовала, что может чем-то управлять. Желая лишь одного — оттолкнуть от себя насмехающуюся толпу, она что было силы хлестнула руками по воздуху, указывая воде путь. И та послушалась ее! Завиваясь узкими спиралями, вода со свистом обрушилась на тех, кто стоял ближе, разбивая им лица в кровь. Сая встала, не опуская рук; хотелось одного — наказать обидчиков, которые посмели унизить ее. Раз за разом она хлестала по воздуху руками, и струи воды — продолжение ее ладоней — подобно плеткам карали тех, кто совсем недавно думал, что сильнее ее.
В какой-то миг энергия, струящаяся внутри, ослабла. Сайарадил уронила руки, и плотные струи тотчас упали вниз, разбившись о пол тысячами брызг. Что было дальше, она наблюдала как будто со стороны. Те, кто мог ходить, кинулись к выходу, налетев в дверях на опоздавших учителей. Сая зажмурилась, чтобы не видеть их разгневанных лиц, и, кажется, впала в забытье, а когда открыла глаза, оказалась в больничном крыле, где лекари молча обрабатывали ее обожженные руки. Наставник Арамил был рядом, за его плечом маячил учитель Нармаил.
Сая ожидала расправы, но жрецы отчего-то даже не повышали голоса. Наставник нес успокаивающую околесицу; старик Нармаил молчал, но знакомое восхищение в его глазах вдруг натолкнуло Сайарадил на мысль. Стиснув зубы от боли, она приподнялась на локтях и недоверчиво спросила:
— Вы ждали этого?
Глаза Нармаила вспыхнули еще ярче, а на лице наставника появилось такое виноватое выражение, что Сая уверилась в своей правоте. Настроить всех против — и выжидать, когда произойдет трагедия… Разве это не подлость, которую так осуждают жрецы?
Или… всего лишь разумная тактика, которую жрецы воспевают.
— Кто-нибудь пострадал? — с замиранием сердца спросила Сая.
— Никто не умер, — успокоил учитель Нармаил с поразительной беспечность в голосе.
Если так, то почему ее туника забрызгана кровью?.. Никто не умер. Губы сами расплылись в ухмылке. Умерших нет. Жрецы позаботились об этом.
Сайарадил согнулась пополам и захохотала.
'Это шок' — понял наставник и беспомощно посмотрел на Нармаила, но тот лишь довольно улыбался. Подавив внезапное раздражение, Арамил взял Саю за плечи, встряхнул и сказал ей строго:
— Я буду ждать за дверью. Пришло время ответов… И не забудь плащ!
Несколько минут Сая сидела, вперившись невидящим взглядом в сложенные стопкой чистые вещи. Она вдруг поняла, что боится получить ответы.
Глава 3
Избегая людей, Сайарадил вместе с наставником боковыми коридорами вышли к дальней лестнице. Ступени вверх вели к переходу в Храмовую башню, но наставник и не думал подниматься. Вместо этого он накинул капюшон на голову своей подопечной, пояснил: